НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА — РЕФЕРАТЫ — Вятичи: их происхождение, быт и нравы
1. Происхождение вятичей
4. Курганы вятичей
5. Вятичи в X веке
6. Независимые вятичи (XI век)
7. Вятичи теряют независимость (XII век)
Первые люди в верховьях Дона появились несколько миллионов лет назад, в эпоху верхнего палеолита. Жившие здесь охотники умели изготавливать не только орудия труда, но и изумительно выточенные из камня статуэтки, прославившие палеолитических скульпторов Верхнедонья. В течение многих тысячелетий на нашей земле жили различные народы, среди которых — аланы, давшие название реке Дон, что в переводе означает «река»; широкие просторы населяли финские племена, оставившие нам в наследство многие географические названия, например: реки Ока, Протва, Москва, Сылва.
В V веке началось переселение славян на земли Восточной Европы. В VIII-IX веках в междуречье Волги и Оки и на верхний Дон пришел союз племен во главе со старейшиной Вятко; по его имени этот народ стал называться «вятичи».
Откуда же пришли вятичи? Повесть временных лет о происхождении вятичей сообщает: “. радимичи бо и вятичи от ляхов. Бяста бо два брата в лясех, — Радим, а другой Вятко, — и пришедша Радим на Сежу, и прозвавшася радимичи, а Вятко седе с родом своим по Отце, от него же прозвашася же вятичи”.
Летописное упоминание “от ляхов” вызвало обширную литературу, в которой, с одной стороны, обосновывалась возможность именно польского (“от ляхов”) происхождения вятичей (в основном это польские истоки), а с другой стороны высказывалось мнение, что речь идет об общем направлении продвижения вятичей, то есть с запада.
Анализ вятичских древностей при раскопках показывает, что они ближе всего к материальным археологическим свидетельствам верховьев Днестра, а, значит, скорее всего, вятичи пришли оттуда. Пришли без каких-либо особенностей, и только изолированная жизнь в верховьях Оки и метисация с “окраинными” балтами — голядью — привели к племенному обособлению вятичей.
С верховьев Днестра на северо-восток ушла с вятичами большая группа славян: будущим радимичи (во главе с Радимом), северяне — юго-западней вятичей, и еще одна славянская группа, дошедшая до верховьев Дона. Эта группа славян через два века была вытеснена половцами. Название ее не сохранилось. В одном хазарском документе упоминается славянское племя “сльюин”. Возможно, это они ушли на север в Рязань и слились с вятичами.
Имя “Вятко” — первого главы племени вятичей — является уменьшительной формой от имени Вячеслав.
“Вяче” — древнерусское слово, означающее “больше”, “более”. Это слово известно также в западно- и юго-славянских языках. Таким образом, Вячеслав, Болеслав — “более славный”.
Это подтверждает гипотезу о западном происхождении вятичей и иже с ними: имя Болеслав наиболее широко распространено у чехов, словаков и в Польше.
Вятичи-славяне получили нелестную характеристику киевского летописца как грубое племя, «яко звери, ядуще все нечисто». Вятичи, как и все славянские племена, жили родовым строем. Они знали только род, который означал совокупность родственников и каждого из них; роды составляли «племя». Народное собрание племени избирало себе вождя, который командовал войском во время походов и войн. Он назывался старинным славянским именем «князь». Постепенно власть князя усиливалась и становилась наследственной. Вятичи, жившие среди необозримых лесных массивов, строили бревенчатые избы, схожие с современными, в них прорубались маленькие окошечки, которые во время холодов наглухо закрывали задвижками.
Земля вятичей была обширна и славилась своими богатствами, обилием зверя, птицы и рыбы. Вели они замкнутую полуохотничью, полуземледельческую жизнь. Мелкие деревни из 5-10 дворов по мере истощения пашен переносились на другие места, где выжигался лес, и 5-6 лет земля давала хороший урожай, пока не истощалась; тогда надо было снова переходить на новые участки леса и все начинать сначала. Помимо земледелия и охоты вятичи занимались бортничеством и рыболовством. Бобровые гоны существовали тогда на всех реках и речках, а бобровый мех считался важной статьей товарообмена. Вятичи разводили крупный рогатый скот, свиней, лошадей. Корма для них заготовляли косами, длина лезвий которых достигала полуметра, а ширина — 4-5 см.
Археологические раскопки в земле вятичей открыли многочисленные ремесленные мастерские металлургов, кузнецов, слесарей, ювелиров, гончаров, камнерезов. Металлургия основывалась на местном сырье — болотных и луговых рудах, как везде на Руси. Обрабатывалось железо в кузницах, где применялись специальные горны диаметром около 60 см. Высокого уровня у вятичей достигло ювелирное дело. Коллекция литейных форм, найденных в наших местах, уступает только Киеву: найдено 19 литейных форм в одном местечке Серенск. Мастера изготовляли браслеты, перстни, височные кольца, крестики, амулеты и т.д.
Вятичи вели оживленную торговлю. Были установлены торговые связи с арабским миром, они шли по Оке и Волге, а также по Дону и далее по Волге и Каспийскому морю. В начале XI века налаживается торговля с Западной Европой, откуда поступали предметы художественного ремесла. Динарии вытесняют другие монеты и становятся основным средством денежного обращения. Но дольше всех вятичи торговали с Византией — с XI по XII века, куда везли меха, мед, воск, изделия оружейников и златокузнецов, а взамен получали шелковые ткани, стеклянные бусы и сосуды, браслеты.
Судя по археологическим источникам, вятические городища и селища VIII—Х вв. и тем более XI—XII. вв. были поселениями уже не столько родовых общин, сколько территориальных, соседских. Находки говорят о заметном имущественном расслоении среди жителей этих поселений той поры, о богатстве одних и бедности других жилищ и могил, о развитии ремесел и торгового обмена.
Интересно, что среди местных городищ той поры встречаются не только поселения «городского» типа или явные сельские селения, но и совсем небольшие по площади, окруженные мощными земляными укреплениями городища. По-видимому, эти остатки укрепленных усадеб местных феодалов того времени, их своеобразные «замки». В бассейне Упы подобные усадьбы-крепости обнаружены близ селений Городна, Таптыково, Кетри, Старая Крапивенка, Новое Село. Есть такие и в других местах Тульского края.
О существенных изменениях в жизни местного населения в IX—XI вв. сообщают нам древние летописи. Согласно «Повести временных лет» в IX в. вятичи платили дань Хазарскому каганату. Его подданными они продолжали оставаться и в Х в. Первоначальная дань взималась, видимо, пушниной и подворно («от дыма»), а в Х в. требовалась уже денежная дань и «от рала» — от пахаря. Так что летопись свидетельствует о развитии в это время у вятичей пашенного земледелия и товарно-денежных отношений. Судя по летописным данным, земля вятичей в VIII—XI вв. была целостной восточно-славянской территорией. Длительное время вятичи сохраняли свою самостоятельность и обособленность.
Летописец Нестор нелестно описывал нравы и обычаи вятичей: «Радимичи, вятичи, северяне имели одинаковый обычай: жили в лесах, как звери, ели все нечистое, срамословье было у них пред отцами и снохами; браков не было у них, но были игрища между селами. Сходились на игрища, на плясанья и на все бесовские игрища и тут умыкали себе жен, с которою кто сговаривался; имели по две и по три жены. Когда кто умирал, сперва творили над ним тризну, устраивали великую кладу (костер) и, положив мертвеца на кладу, поджигали; затем, собрав кости, клали их в небольшую посудину, которую ставили на столбе при дорогах, что делают вятичи и теперь». Следующая фраза объясняет столь неприязненно-критический тон летописца-монаха: «Этих же обычаев держались кривичи и другие язычники, не зная закона Божья, но сами себе творя закон». Было это писано не позднее 1110 года, когда в Киевской Руси уже прочно утвердилось православие и церковники с праведным гневом обличали своих сородичей-язычников, погрязших в невежестве. Эмоции никогда не способствуют объективному видению. Археологические изыскания говорят, что Нестор, мягко говоря, был не прав. Только в районе нынешней Москвы исследовано более 70 групп курганов, относящихся к XI — XIII векам. Они представляют собой холмики высотой 1,5-2 метра. В них археологи обнаружили наряду с останками мужчин, женщин и детей следы тризны: угли от костра, кости животных, разбитую посуду: железные ножи, металлические пряжки от поясов, глиняные горшки, конские удила, орудия труда — серпы, кресала, скобели и т.д. Женщин хоронили в праздничном уборе: бронзовые или серебряные семилопастные височные кольца, ожерелья из хрустальных и сердоликовых бус, разнообразные браслеты и перстни. В погребениях были обнаружены остатки тканей как местного производства — льняных и шерстяных, так и шелковых, привезенных с Востока.
В отличие от прежнего населения — мордвы и коми, — занимавшегося охотой и ушедшего в поисках зверя за Волгу, вятичи находились на более высокой ступени развития. Они были земледельцами, ремесленниками, купцами. Большая часть вятичей селилась не в городище, а на полянах, опушках лесов, там, где имелись земли, пригодные для хлебопашества. Здесь же, возле своей пашни, славяне и селились. Сначала строилось временное жилище — шалаш из переплетенных веток, а после первого урожая — изба с клетью, где держали птицу. Эти строения почти не отличались от тех, что до сих пор мы видим в деревеньках Верхневолжья; разве что окна были совсем маленькими, затянутыми бычьим пузырем, да печки без трубы топились по-черному, так что стены и потолки постоянно были в саже. Потом появились хлев для крупного скота, амбар, овин да гумно. Рядом с первой крестьянской усадьбой — «починком» возникали соседские усадьбы. Их хозяевами были, как правило, повзрослевшие сыновья владельца «починка» и другие близкие родственники. Так образовывалось село (от слова «сесть»), Когда свободных пашенных земель не хватало, начинали вырубать лесные участки. В этих местах возникали деревни (от слова «дерево») Те вятичи, что занимались ремесленничеством и торговлей, селились в городах, которые возникали, как правило, на месте старых городищ, только вместо прежних длинных бараков возводились усадебные постройки. Впрочем, и горожане не прекращали заниматься сельским хозяйством — возделывали огороды и сады, содержали скотину. Любовь к загородному ведению хозяйства сохранили и те вятичи, что жили большой колонией в столице Хазарского каганата — Итиле, расположенного на обоих берегах Волги в самом устье. Вот что писал арабский путешественник Ибн Фадлан, побывавший на Волге в первой четверти Х столетия: «В окрестностях Итиля нет селений, но, несмотря на это, земля покрыта на 20 парасангов (персидская мера длины, один парасанг — около 4 километров. — Д. Е.) — возделанными полями. Летом итилийские жители отправляются на жатву хлеба, который они перевозят в город сухим путем или водою». Ибн Фадлан оставил нам и внешнее описание славян: «Никогда я не видывал таких рослых людей: они высоки, как пальмы, и всегда румяны». Большое число славян в столице Хазарского каганата дало основание другому арабскому писателю утверждать: «Существуют два племени хазар: одни кара хазары, или черные хазары, — смуглы и черны почти как индейцы, другие — белы, имеют красивые черты лица». И далее: «В Итиле находится семь судей. Двое из них магометане и решают дела по своему закону, двое хазары и судят по Закону еврейскому, двое христиане и судят по Евангелию и, наконец, седьмой для славян, руссов и других язычников, — судят по рассудку». Славяне-вятичи, жившие в низовьях Волги и бассейне реки Оки, занимались не только землепашеством. Главным родом их занятий было речное судоходство. С помощью однодревок, управляемых вятичами, купцы из Киева достигали верховьев Днепра, оттуда волоком переправлялись на реку Москву и по ней сплывали к устью Яузы. Здесь, где сегодня возвышается гостиница «Россия», находилась пристань. Новгородские гости проделывали тот же маршрут к Москве, добираясь до верховьев Днепра с севера по озеру Ипьмень и реке Ловати. От московской пристани торговый путь проходил по Яузе, далее волоком, в районе нынешних Мытищ ладьи перетаскивались на Клязьму и далее плыли по ней до впадения Оки в Волгу. Славянские суда доходили не только до Булгарского царства, но и до Итиля, даже далее — вплоть до южных берегов Каспия. По Москве-реке вниз шел торговый путь на юг, к Оке, в рязанские земли, далее на Дон и еще ниже — к богатым южным городам Причерноморья — Судаку и Сурожу. Через Москву пролегал еще один торговый путь, от Чернигова до Ростова. Существовала и сухопутная дорога с юго-востока к Новгороду. Она шла через Москву-реку бродом в районе нынешнего Большого Каменного моста под самым Боровицким холмом. На перекрестке этих торговых путей, в районе будущего Кремля, возник рынок — подобие того, что располагался на берегу Волги, в пятнадцати километрах от Булгара. Так что, как видим, утверждение Нестора о дикости вятичей не соответствует действительности. Тем более вызывает очень сильное сомнение и другое его свидетельство — о том, что вятичи — одно из племен, отколовшихся от ляхов и пришедших в бассейн реки Москвы с Запада.
В X веке в землю вятичей начинает проникать христианство. Вятичи дольше других славянских племен сопротивлялись принятию христианства. Правда, насильственного крещения не было, но можно наблюдать постепенное изменение языческого ритуала (сжигание покойников) к христианскому ритуалу (захоронение), конечно, с рядом промежуточных ступеней. Этот процесс в северной вятичской земле закончился лишь к середине XIV века.
Вятичи были язычниками. Если в Киевской Руси главным богом был Перун — бог грозового неба, то у вятичей — Стрибог («Старый Бог»), который создал вселенную, Землю, всех богов, людей, растительный и животный мир. Именно он подарил людям кузнечные клещи, научил выплавлять медь и железо, а также установил первые законы. Кроме того, они поклонялись Яриле — богу Солнца, который ездит по небу на чудесной колеснице, запряженной четверкой белых златогривых коней с золотыми крыльями. Каждый год 23 июня отмечался праздник Купалы — бога земных плодов, когда солнце дает наибольшую силу растениям и собирались лекарственные травы. Вятичи верили, что в ночь Купалы деревья переходят с места на место и разговаривают между собой шумом ветвей, и кто имеет при себе папоротник, тот может понимать язык каждого творения. У молодежи особым почитанием пользовался Лель — бог любви, который являлся в мир каждую весну, чтобы своими ключами-цветами отомкнуть земные недра для буйного роста трав, кустов и деревьев, для торжества всепобеждающей силы Любви. Воспевалась вятичами богиня Лада — покровительница брака и семьи.
Кроме того, вятичи поклонялись силам природы. Так, они верили в лешего — хозяина леса, существо дикого вида, который был выше всякого высокого дерева. Леший старался сбить человека с дороги в лесу, завести в непроходимое болото, трущобы и погубить его там. На дне реки, озера, в омутах жил водяной — нагой косматый старик, хозяин вод и болот, всех их богатств. Он был повелителем русалок. Русалки — души утонувших девушек, существа злые. Выходя лунной ночью из воды, где они живут, они пением и чарами стараются заманить человека в воду и защекотать его до смерти. Большим уважением пользовался домовой — главный хозяин дома. Это маленький старичок, похожий на хозяина дома, весь заросший волосами, вечный хлопотун, зачастую ворчливый, но в глубине души добрый и заботливый. Неказистым вредным старикашкой в представлении вятичей был Дед Мороз, который тряс седой бородой и вызывал трескучие морозы. Дедом Морозом пугали детей. Но в 19 веке он превратился в доброе существо, которое вместе со Снегурочкой приносит на Новый Год подарки.
На тульской земле, как и в соседних областях — Орловской, Калужской, Московской, Рязанской — известны, а в ряде случаев и исследованы группы курганов — остатки языческих кладбищ древних вятичей. Наиболее подробно изучены у нас курганы близ д. Западной и с. Доброго Суворовского района, у д. Тризново Щекинского района.
При раскопках были обнаружены остатки трупосожжений, иногда нескольких разновременных. В некоторых случаях они помещены в глиняный сосуд-урну, в других сложены на расчищенной площадке с кольцевым ровиком. В ряде курганов найдены погребальные камеры — деревянные срубы с дощатым полом и покрытием из расколотых члах. Вход в такую домовину — коллективную усыпальницу — закладывался камнями или досками, а следовательно, мог открываться для последующих захоронений. В других же курганах, в том числе и рядом расположенных, таких сооружений нет.
Установление особенностей погребального обряда, керамики и вещей, обнаруженных в ходе раскопок, их сопоставление с другими материалами помогает хоть в какой-то мере восполнить крайнюю скудость дошедших до нас письменных сведений о местном населении той далекой поры, о древней истории нашего края. Археологические материалы подтверждают сведения летописи о связях местного вятического, славянского племени с другими родственными племенами и союзами племен, о длительном сохранении в быту и культуре местного населения старых племенных традиций и обычаев.
Захоронения в вятичских курганах очень богаты вещевым материалом, как в количественном, так и в художественном отношениях. В этом они существенно отличаются от захоронений всех других славянских племен. Особенным разнообразием вещей характеризуются женские захоронения. Это свидетельствует о высокой развитости культовых представлений (а значит, идеологических) вятичей, о степени их самобытности, а также об особом отношении к женщине.
Этноопределяющим признаком вятичей при раскопках являются семилонастные височные кольца, найденные в сотнях женских погребений.
Их носили на головной ленте из кожи, ткани или луба, покрытого тонкой полотняной плетеной тканью. На лбу ткань украшалась мелкими бусинками, например, из стекла желтого цвета вперемешку с просверленными вишневыми косточками. Кольца продевались одно над другим в сложенную вдвое ленту, нижнее кольцо подвешивалось на месте сгиба ленты. Ленты свисали с правого и левого висков.
Арабские источники говорят об образовании в VIII веке на территории, занимаемой славянскими племенами, трех политических центров: Куябы, Славии и Артании. Куяба (Куява), по-видимому, была политическим объединением южной группы славянских племен с центром в Киеве (Куяве), Славия — объединением северной группы славян во главе с новгородскими славянами. Артания, скорее всего, представляла собой союз юго-восточных славянских племен — вятичей, радимичей, северян и неизвестного по имени славянского племени, обитавшего в верховьях Дона, но покинувшего эти места в конце X века из-за набегов кочевников.
С IX века усилившийся Хазарский каганат начинает войны на севере своих границ со славянскими племенами. Полянам удается отстоять свою независимость, племена же вятичей, радимичей и северян были вынуждены выплачивать дань хазарам. Вскоре после этих событий, в 862 году захватывает власть в Новгороде и становится князем князь Рюрик. Его преемник — новгородский князь Олег в 882 году завоевывает Киев и переносит сюда из Новгорода центр объединенного Русского государства. Сразу же после этого Олег в 883-885 г.г. накладывает дань на соседние славянские племена — древлян, северян, радимичей, одновременно освобождая северян и радимичей от уплаты дани хазарам. Вятичи же еще в течение почти ста лет были вынуждены выплачивать дань хазарам. Свободолюбивое и воинственное племя вятичей долго и упорно отстаивало свою независимость. Во главе их стояли избранные народным собранием князья, которые проживали в столице вятического племени, городе Дедославле (ныне Дедилово). Опорными пунктами были города-крепости Мценск, Козельск, Ростиславль, Лобынск, Лопасня, Москальск, Серенок и другие, которые насчитывали от 1 до 3 тысяч жителей. Желая сохранить независимость, часть вятичей начинает уходить вниз по Оке и, дойдя до устья Москвы-реки, разделяется: часть занимает приокские территории Рязанской земли, другая часть начинает продвигаться вверх по Москве-реке.
В 964 году киевский князь Святослав замыслил завоевать булгар и хазар вторгся в пределы самого восточного славянского народа. Проходя по Оке, он, как пишет летопись, “налезе на вятичи. ”.
“Налезе” означает по древне-русски — “внезапно встретил”. Можно предположить, что произошла, вероятно, сначала небольшая стычка, а потом было заключено между вятичами и Святославом соглашение, которое заключалось в следующем: “Хотя мы до этого платили дань хазарам, но отныне станем платить дань вам; однако же нужны гарантии — ваша победа над хазарами.” Это было в 964 году. Следом Святослав разгромил булгарское княжество на Волге, и сразу же двинувшись вниз по реке, разгромил столицу хазар в низовьях Волги и другие их основные города на Дону (после этого Хазарский каганат кончил свое существование). Это было в 965 году.
Естественно, вятичи не собирались выполнять свои обязательства, иначе зачем же князю Святославу снова в 966 году приводить к покорности вятичей, т.е. снова заставлять их платить дань.
Видимо, некрепкими были эти платежи, если через 20 лет в 985 году князю Владимиру снова придется идти походом на вятичей, и на этот раз окончательно (а у вятичей не было другого выхода) привести к дани вятичей. Именно с этого года вятичи считаются входящими в Русское государство. Считаем все это неточным: платеж дани не означает вхождения в государство, которому платится дань. Итак, именно с 985 года, вятичская земля осталась относительно самостоятельной: дань платили, но правители оставались своими.
Все же именно с конца X века вятичи начинают массово овладевать Москвой-рекой. В начале XI века их движение внезапно застопорится: завоевывая и ассимилируя фино-угорские земли, вятичи вдруг сталкиваются на севере со славянским же племенем кривичей. Возможно, принадлежность кривичей к славянам и не остановила бы вятичей в их дальнейшем продвижении (тому в истории множество примеров), но вассальная принадлежность вятичей сыграла свою роль (конечно, нельзя не учитывать и родственность языка, хотя в те времена такой аргумент и не являлся решающим), ведь кривичи уже давно вошли в состав Руси.
6. Независимые вятичи (XI век)
Для вятичей XI век — это время частичной и даже полной независимости.
К началу XI века, область расселения вятичей достигла максимального размера и занимала весь бассейн верхней Оки, бассейн средней Оки до Старой Рязани весь бассейн Москвы-реки, верховья Клязьмы.
Вятичская земля среди всех других земель Древней Руси находилась на особом положении. Вокруг, в Чернигове, Смоленске, Новгороде, Ростове, Суздале, Муроме, Рязани, была уже государственная, княжеская власть, развивались феодальные отношения. У вятичей же сохранилось родо-племенные отношения: во главе племени стоял вождь, которому подчинялись местные вожди — старейшины рода.
В 1066 году гордые и непокорные вятичи вновь поднимаются против Киева. Во главе их встают Ходота с сыном, известные в своем крае приверженцы языческой религии. Лаврентьевская летопись под 1096 годом сообщает: “. а в вятичи ходихо по две зимы на Ходоту и на сына его. ”. Из этой краткой записи можно извлечь интересное соображение.
Если летопись считала достойным упомянуть сына Ходоты, то он занимал у вятичей особое положение. Возможно власть у вятичей была наследственной, и сын Ходоты являлся наследником отца. На их усмирение идет Владимир Мономах. Первые его два похода закончились ничем. Дружина прошла сквозь леса, так и не встретив неприятеля. Лишь во время третьего похода Мономах настиг и разгромил лесное войско Ходоты, но его предводитель сумел скрыться.
Ко второй зиме великий князь готовился по-иному. Прежде всего он заслал своих лазутчиков в вятические поселения, занял основные из них и завез туда всякого припаса. И когда ударили морозы, Ходота вынужден был пойти отогреваться по избам и землянкам. Мономах настиг его в одной из зимовок. Дружинники вырубили всех, кто попался под руку в этом сражении.
Но долго еще ратились и бунтовали вятичи, пока воеводы не перехватали и не перевязали всех зачинщиков и не казнили их на глазах у поселян лютой казнью. Только тогда земля вятичей окончательно вошла в состав Древнерусского государства.
Во время правления Ярослава Мудрого (1019-1054) вятичи в летописях совсем не упоминаются, как-будто бы между Черниговом и Суздалем нет никакой земли, или эта земля не имеет никакого отношения к бурлящей жизни Киевской Руси. Более того, в летописном списке племен этого времени вятичи тоже не упоминаются. Это может означать лишь одно: вятичская земля не мыслилась в составе Руси. Скорее всего, Киеву платилась дань, и на этом взаимоотношения заканчивались. Трудно предположить, что дань во времена Ярослава Мудрого не выплачивалась: Киевская Русь была сильна, едина, и Ярослав нашел бы средства образумить данников.
Но после смерти Ярослава в 1054 году положение резко меняется. Между князьями начинаются междоусобицы, и Русь распадается на множество больших и малых удельных княжеств. Здесь уж совсем не до вятичей, и они наверняка прекращают выплату дани. Да и кому платить? Киев далеко и не граничит уже с вятичской землей, а другим князьям еще надо с оружием в руках доказать свое право взимать дань.
Есть немало свидетельств полной независимости вятичей во второй половине XI века. Одно из них приведено выше: полное умолчание в летописях.
Вторым свидетельством может служить отсутствие полного пути из Киева в Ростов и Суздаль. В это время приходилось добираться из Киева в Северо-Восточную Русь кружным путем: сначала вверх по Днепру, а потом вниз по Волге, в обход вятичской земли.
Владимир Мономах в своем “Поучении” детям “и инъ кто почтет” как о необычном предприятии говорит о поездке из Приднепровья в Ростов “сквозе Вятиче” в конце 60-х годов XI века.
Третье свидетельство мы можем почерпнуть из былин об Илье Муромце.
Именно труднопроходимость пути через вятичей в XI веке послужила главным мотивом для былины о схватке между Ильей Муромцем и Соловьем-разбойником. “Заросла дорожка прямоезжая” — это указание на путь через вятичей, свитое на дубе гнездо Соловья-разбойника — достаточно точное указание на священное дерево вятичей, местопребывание жреца. Схватка со жрецом? Конечно, да; вспомним, что жрец выполняет у вятичей и светские, в данном случае военные, функции. Где должно находиться священное дерево? Конечно, в центре племени вятичей, т.е. где-то на верхней Оке — в местах первоначального обитания вятичей. В былине есть и более точные указания — “Брынские леса”. И на карте мы можем найти речку Брынь, впадающую в Жиздру — приток Оки, а на речке Брынь село Брынь (для грубой привязки со общим, что ближайшим из современных к Брыньским лесам городов является вятичский город Козельск). Можно найти еще целый ряд параллелей между былиной и реалиями, но это уведет нас совсем далеко от обсуждаемой темы.
Если путь через вятичей остался не только в “Поучении” Владимира Мономаха, но и в памяти народной, — можно себе представить, чем была земля вятичей в представлении окружающих ее народов.
7. Вятичи теряют независимость (XII век)
К концу XI века обстановка для вятичей изменилась: в результате раздоров Киевская Русь разделилась на ряд независимых княжеств. Те из них, которые окружали вятичей, начинают захватывать вятичские земли. Черниговское княжество стало захватывать основные земли вятичей — в верховьях Оки; Смоленское княжество делало то же самое несколько севернее, Рязанское княжество довольно легко заняло земли вятичей, т.к. вятичи там не успели еще закрепиться; Ростово-Суздальское княжество действовало со стороны Москвы-реки с востока; с севера, со стороны кривичей, было относительно спокойно.
Идея единой с Киевом Руси еще не исчерпала себя, поэтому в конце XI века для связи Киева с Суздалем и Ростовом налаживается путь “полем” через Курск на Муром по правому (южному) берегу Оки через “ничейные” земли между вятичами и половцами, где проживало немало славян (имя им — “бродники”).
Владимир Мономах (еще не будучи великим князем) в 1096 году совершает походы против вождя вятичей Ходоты и его сына. Видимо, этот поход не принес осязательных результатов, потому что в следующем году на съезде русских князей в Любиче (что на берегу Днепра) при разделе земель совсем (как и раньше) не упоминаются земли вятичей.
В XII веке опять полное отсутствие сведений о вятичах, вплоть до середины XII века.
Летописный свод всегда был подвержен идеологии своего времени: писали с пристрастием, при переписывании через многие десятки лет вносили коррективы в соответствии с духом времени и политической линией князя, либо стремясь повлиять на князя и его окружение.
Таким переделкам имеется и документальное подтверждение.
В 1377 году, за три года до Куликовской битвы, писец-монах Лаврентий за короткий срок, в два месяца, переписал старую летопись, подвергнув ее переделкам. Такой редакцией летописи руководил епископ Суздальский, Нижегородский и Гордецкий Дионисий.
Вместо рассказа о бесславном поражении разобщенных русских князей при нашествии Батыя (а именно так трактуют события другие древние летописи) Лаврентьевская летопись предлагает читателю, т.е. князьям и их приближенным, пример дружной и героической борьбы русских с татарами. Прибегнув к литературным средствам и, очевидно, выдавая свою переделку за первоначальный летописный рассказ, епископ Дионисий и “мних” Лаврентий прикровенно, как бы устами летописца XIII века, благословляли современных им русских князей на освободительную антитатарскую борьбу (подробнее об этом написано в книге Прохорова Г.М. “Повесть о Митяе”, Л., 1978, стр. 71-74).
В нашем случае летописцы, очевидно не хотели сообщать о существовании в XI-XII в.в. славян-язычников и о независимой области в центре Русской земли.
И вдруг(!) в 40-х годах XII века — одновременный взрыв летописных сообщений о вятичах: юго-западных (что в верховьях Оки) и северо-восточных (что в районе города Москвы и окрестностей).
В верховьях Оки, в земле вятичей, мечется со своей дружиной князь Святослав Ольгович, то захватывая вятичские земли, то отступая; в среднем течении реки Москвы, тоже вятичской земле, в это самое время князь Юрий (Георгий) Владимирович Долгорукий казнит боярина Кучку, а потом приглашает князя Святослава Ольговича: “Приди ко мне, брате, в Москов”.
Оба князя имели общего предка — Ярослава Мудрого, бывшего их прадедом. У обоих и дед, и отец были великими князьями Киевскими. Правда, Святослав Ольгович происходил от более старшей ветви, чем Юрий Долгорукий: дед Святослава был третьим сыном Ярослава Мудрого, а дед Юрия (Георгия) был четвертым сыном Ярослава Мудрого. Соответственно, в таком порядке передавалось и великое княжение Киевское по неписанному закону того времени: от старшего брата к младшему. Потому и дед Святослава Ольговича княжил в Киеве раньше деда Юрия Долгорукого.
А дальше пошли вольные и невольные нарушения этого правила, чаще вольные. В итоге к 30-м годам XII века возникла вражда между потомками Мономаха и Ольговичами. Эта вражда будет продолжаться 100 лет, вплоть до нашествия Батыя.
В 1146 году умирает великий князь Киевский Всеволод Ольгович, старший брат Святослава Ольговича; престол он оставляет второму брату, Игорю Ольговичу. Но киевляне не хотят никого из Ольговичей, обвиняя их в злоупотреблениях, и приглашают князя из Мономахова рода, но не Юрия Долгорукого, а его племянника, Изяслава. Так Юрий Долгорукий, Суздальский князь и Святослав Ольгович, сменивший к этому времени уже три княжества, становятся союзниками и одновременно претендентами на киевский престол.
Но прежде Святослав хочет вернуть наследственное владение своих предков, Черниговское княжество. После краткого периода растерянности он начинает выполнение своей задачи с вятичской земли: Козельск становится на его сторону, а Дедославль на сторону его противников — черниговских правителей. Святослав Ольгович захватывает Дедославль с помощью белозерской дружины, присланной Юрием Долгоруким. Больше прислать Суздальский князь не может, т.к. сам покоряет сторонников Киева — сначала Рязань, а потом Новгород.
Вот от Юрия Долгорукого гонец, у него грамота для Святослава. В грамоте князь Юрий передает, что перед походом на Киев нужно разбить последнего противника в тылу — Смоленского князя. Святослав начинает выполнять этот план, покоряет жившее в верховьях реки Протвы и обрусевшее балтское племя голядь.
Дальнейшим военным действиям помешала весенняя распутица, и тут новый гонец от князя Суздальского с приглашением в Москву. Цитируем запись о событиях зимы 1147 года по Ипатьевской летописи (эта запись под 1147г. содержит также первое летописное свидетельство о Москве): “Иде Гюрги воевать Новгорочской волости и пришед взя Новый Торг и Мьстоу всю взя, а ко Святославоу присла Юрьи повеле емоу Смоленскоу волость воевати. И шед Святослав и взя люди Голядь верх Поротве, и тако ополонишася дроужина Святославля, и прислав Гюргии рече приди ко мне брате в Москов”.
Перевод этой записи: “Юрий (Долгорукий) выступил против Новгорода, захватил Торжок и все земли по реке Мсте. а к Святославу прислал гонца с поручением выступить против Смоленского князя. Святослав захватил земли племени голядь в верховьях Протвы, и его дружна взяла много пленных. Юрий же прислал ему грамоту: “Приглашаю тебя, брат мой, в Москву”.
Рассматривая события 1146-1147 годов, можно наблюдать агонию вятичей как отдельного славянского племени, окончательно потерявшего остатки своей независимости. Святослав без тени сомнения считает район верхней Оки — колыбель и центр вятичской земли — территорией Черниговского княжества. Вятичи уже расколоты: вятичи Козельска поддерживают Святослава Ольговича, вятичи Дедославля поддерживают его противников. Видимо, решающие столкновения произошли в 20-30 годы XII века, и тогда вятичи потерпели поражение. На северо-востоке, по среднему течению Москвы-реки, безраздельно господствуют суздальские князья. В конце XI века летописи перестают упоминать вятичей как существующее племя.
Земля вятичей разделяется между Черниговским, Смоленским, Суздальским и Рязанским княжествами. Вятичи входят в состав Древнерусского государства. В XIV веке вятичи окончательно сходят с исторической сцены и в летописях больше уже не упоминаются.
1. Никольская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна Верхней и Средней Оки в IX — XIII вв. М., 1981.
2. Седов В.В. Восточные славяне в VI — XII вв., сер. Археология СССР, «Наука», М.,1982 г.
3. Татищев В.Н. История Российская. М., 1964. Т. 3.
4. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М: Наука 1994.
5. Седов В.В. Славяне в древности. М: Институт археологии Росс. Академии наук. 1994
Источник