Впереди целое лето три длинных
Владимир Георгиевич Машков.
В эту книгу В.Машкова включены две тематически связанные между собой
повести: «Между «А и «Б» и «Веселая дюжина». Главный герой этих повестей
веселый и неугомонный мальчишка Валерка Коробухин.
Для детей среднего школьного возраста.
«РАСТОЛКАЙТЕ ВЫ ЭТОГО НАРУШИТЕЛЯ. «
А меня один раз по телевизору показывали! Это было, когда я еще в
детский сад ходил. Знаете, в тот самый, который при выходе из парка.
Однажды к нам в сад явилась какая-то тетя с круглыми очками на носу.
Тетя сказала, что по телевизору будут показывать концерт из нашего детсада, но покажут только одаренных детей, а остальные должны сидеть вокруг и делать
вид, что им очень весело. И ни в коем случае не шуметь, а только хлопать в
Я, конечно, оказался неодаренным и попал в ту компанию, которая сидела
вдоль стен и вовсю изображала, как им весело. Наконец это мне надоело. И
когда я увидел, что телекамера нацелилась прямо на меня, мгновенно встал на
руки, прошел несколько шагов, ловко вскочил на ноги, улыбнулся и начал
раскланиваться. Как настоящий артист. Телекамера все еще смотрела на меня, и
мне даже показалось, что я слышу, как хлопают зрители, которые сидят дома у
Но вот телекамера взглянула уже на настоящего одаренного ребенка, а
тетя в круглых очках оттащила меня в сторону и сказала, что если я, Валерка
Коробухин, буду срывать передачу, то она не знает, что со мной сделает.
Так меня один раз показывали по телевизору.
И вообще тогда, когда я был маленьким, передачи в сто раз интереснее
Вот фильм показывали — я таких фильмов давно не видел. Там наши за
шпионом гнались. Сперва на лошади, потом на машине. А шпион все равно
удрал. Успел в самую последнюю минуту уцепиться за вертолетную лестницу — и
удрал. Но туфля шпионская — он ее в спешке потерял — попала в руки
следователя. И тот — никогда бы не поверил, если бы сам по телевизору не
видел — по туфле нашел шпиона. Он днем и ночью изучал туфлю, как будто это
была книга «Двадцать лет спустя». И как-то заметил на подошве след сигареты, иностранной, конечно.
Следователь сразу приободрился, сбрил бороду, которая у него за это
время выросла, потому что он целый месяц, никуда не выходя, корпел над
туфлей, и позвонил начальнику.
И вот Барк преспокойненько топал по аллее парка и дымил сигаретой.
Выкурил, плюнул на нее и притоптал каблуком к асфальту. А следователь из-за
— Руки вверх, Барк, он же — «кукла», он же — «госпожа»! Просчитались?
Наши люди бросают окурки в урну. Понятно?
Барк побледнел и поднял руки.
Да, фильм был — не оттянуть от телевизора!
А сейчас — скучища. Мама говорит: «Правильно, так и надо. Умные люди
на студии работают, у самих, наверное, дети есть. Скучные передачи для того
пускают, чтобы ребята сами выключали телевизор и садились за уроки или
помогали мамам по хозяйству».
Может, мама и права, но все равно скучно. Как у нас на сборах.
Вот недавно был сбор. Назывался он «Для чего мы учимся?» Странные люди
— «для чего мы учимся?» Как будто не понятно! Для мам, чтобы они гордились
нами, когда мы получаем пятерки, и для учителей, чтобы они нам эти пятерки
Галка Новожилова, — это наш председатель совета отряда, — растягивая
слова, сказала: «Чтоб ты явился, Коробухин, тебя разбирать будем». Она всех
ребят по фамилии называет, для солидности.
Я, честно говоря, сдрейфил. Потому что двоек у меня — не одна, не две, а раза в три больше. Галстук достал, гладил его долго, чуть он у меня не
сгорел. Пришел в зал, тихо сел с краю, тихо смотрю и слушаю.
А на сцене вот что происходит. Выходят девчонки и по шпаргалкам — а еще
отличницы! — бойко шпарят доклады: «Ученье — свет, а неученье — тьма»,
«Пятерки — наши путеводные звезды», «Знания — наши крылья». И все так
гладко и ловко. А про нас, про двоечников, и ни слова, и ни полслова, и ни
вот столечки не говорят. Ну, думаю, красота.
А доклад идет за докладом, и все такие длинные. И чувствую я, что
веки мои слипаются, а голова так и клонится к спине рыжего Вовки Шлыка, который сидит впереди меня.
Заснул я, ребята! А скажу вам по секрету, по ночам я жутко храплю. Даже
мама, привыкшая к моему храпу и свисту, и то иногда испуганно вскакивает и
— Совести у тебя нет. Целый день на ногах, дай хоть ночью отдохнуть.
— Я больше не буду, мама. — И засыпаю.
Так вот, на сборе, как раз когда наш очкарик — Ленька Александров с
трибуны сказал: «У нас есть отдельные ученики, которые не совсем понимают, как необходимы знания нам, тем, кто идет на смену нашим бабушкам и дедушкам, нашим отцам и матерям, дядям и тетям, старшим братьям и сестрам», — как раз
в этот момент из моего рта вырвались первые хрипящие звуки.
Это было как сигнал горна, который будит на заре пионерский лагерь, как
школьный звонок, весело и бесцеремонно прерывающий тоскливый урок! Все
радостно повскакивали, стали показывать на меня пальцами и хохотать.
Но мне про это потом рассказали. А тогда я ничего не слышал и не видел
и только свое «хр-р-р!» продолжал.
Тут Галка Новожилова как крикнет:
— Растолкайте вы этого нарушителя!
Я сразу проснулся, обвел взглядом хохочущих ребят, повесил нос и
А мне вдогонку Лидия Ивановна, классная:
— Коробухин, чтоб завтра явился в школу с матерью!
ЧАСТНОСОБСТВЕННИЧЕСКИЙ РЕЛЬС
Вы, ребята, хотите узнать, что было после сбора?
Ой, ребята, не спрашивайте. После сбора был еще один сбор.
Наша вожатая Кира сказала:
— Я хочу спросить, на сколько лет меня осудить?
Вожатая Кира вся побелела.
— Ты, Валерий, никак не научишься вести себя по-человечески.
Вожатая Кира — из 10 «А». Их там целый класс готовят в вожатые, учат, как находить подход к детям, то есть к нам. И, наверно, Кире внушили: «С
детьми нужна строгость, иначе они на шею сядут». Или что-нибудь в этом духе.
Вот она и применяет свои знания на практике.
— Ребята, кто хочет выступить? — ходила по рядам и тормошила всех
вожатая Кира. Потом повернулась к Галке Новожиловой:
— Что же ты, Новожилова, не ведешь? Веди.
— Ребята, говорите же, говорите! Кто хочет сказать?
Ребята отворачивались от пылких Галкиных глаз, низко склоняли головы, делая вид, будто что-то разглядывают на вытертых собственными руками партах.
— Вы что — солидарны с ним? — вожатая Кира показала на меня.
Я выпятил грудь, чтобы меня можно было лучше разглядеть. Ребята упорно
— Так вы считаете, что это очень хорошо — на пионерском сборе храпеть?
— Вожатая Кира начала нервничать.
Я помотал головой. Кира стояла ко мне спиной и ничего не замечала.
Ребята улыбнулись и хором ответили: «Нет!»
— Потом Коробухин совсем распояшется, начнет и на уроках храпеть, а там
— кукарекать, мяукать. — Голос у вожатой Киры звенел как колокол.
— Я не умею кукарекать, — не выдержал я. — И мяукать тоже не умею.
Я не люблю, когда мне приписывают таланты, которых у меня нет. У меня
Источник