Стихи про последний день лета известных поэтов
Стихотворения русских поэтов про август
Август - астры, Август - звезды, Август - грозди Винограда и рябины Ржавой - август! Полновесным, благосклонным Яблоком своим имперским, Как дитя, играешь, август. Как ладонью, гладишь сердце Именем своим имперским: Август!- Сердце! Месяц поздних поцелуев, Поздних роз и молний поздних! Ливней звездных - Август!- Месяц Ливней звездных!
И вот вам август-месяц в конце - В дождях и в седых облаков кольце, Голубая ярая Юга вода Седые катит зимы года! И вот вам северного лета венец: Богульник (так!) в зелёном в болотном вине, Пьяны: ягоды волчьи, брусника, грибы и лесная трава, И звёзды, как яркие пьяные слова. И вот вам хмель этой пьяной поры От дождей, от болот, от болотной травы - Это осень курит своё вино, От которого сбесятся в час иной. И небо, впавшее в сизую хмурь, И Юг от ветров, от дождей и от бурь, Богульник пьяный и мокрый насквозь, И волк, забежавший сюда на авось.
Цветок пылал — и где же? К. Бальмонт, «Август» Дыханьем горьким Август выжег Печать предсмертья на полях И пламя листьев ярко-рыжих Затеплил в вянущих лесах. Он, пышность нивы златоризой Мукой летучей распылив, Навел — в садах — румянец сизый На кожу яблоков и слив. И дав созреть плодам тяжелым, Как победитель, он стоит, Подставив солнечным уколам Своей прохлады стойкий щит. Он жар смирил и, строгим пленом Казня лучи, воздвиг туман. Но — почему-то, — сходен с френом Его ликующий пэан. Чужда веселых упований Его напевов красота, И блещет прелесть ярких тканей, Как на покойнице фата!
Еще горят лучи под сводами дорог, Но там, между ветвей, все глуше и немее: Так улыбается бледнеющий игрок, Ударов жребия считать уже не смея. Уж день за шторами. С туманом по земле Влекутся медленно унылые призывы. А с ним всё душный пир, дробится в хрустале Еще вчерашний блеск, и только астры живы. Иль это - шествие белеет сквозь листы? И там огни дрожат под матовой короной, Дрожат и говорят: "А ты? Когда же ты?"- На медном языке истомы похоронной. Игру ли кончили, гробница ль уплыла, Но проясняются на сердце впечатленья; О, как я понял вас: и вкрадчивость тепла, И роскошь цветников, где проступает тленье.
Угоден сердцу этот образ И этот цвет! Языков 1 Еще ты вспоминаешь жаркий день, Зарей малины крытый, шубой лисьей, И на песке дорожном видишь тень От дуг, от вил, от птичьих коромысел. Еще остался легкий холодок, Еще дымок витает над поляной, Дубы и грозы валит август с ног, И каждый куст в бараний крутит рог, И под гармонь тоскует бабой пьяной. Ты думаешь, что не приметил я В прическе холодеющую проседь, - Ведь это та же молодость твоя, - Ее, как песню, как любовь, не бросить! Она - одна из радостных щедрот: То ль журавлей перед полетом трубы, То ль мед в цветке и запах первых сот, То ль поцелуем тронутые губы. Вся в облаках заголубела высь, Вся в облаках над хвойною трущобой. На даче пни, как гуси, разбрелись. О, как мычит Теленок белолобый! Мне ничего не надо - только быть С тобою рядом И, вскипая силой, В твоих глазах глаза свои топить - В воде их черной, ветреной и стылой. 2 Но этот август буен во хмелю! Ты слышишь в нем лишь щебетанье птахи, Лишь листьев свист, - а я его хвалю За скрип телег, за пестрые рубахи, За кровь-руду, за долгий сытый рев Туч земляных, за жатву и покосы. За птиц, летящих на добычу косо, И за страну, Где миллион дворов Родит и пестует ребят светловолосых. Ой, как они впились В твои соски! Рудая осень, Будет притворяться. Ведь лебеди летят с твоей руки, И осы желтые В бровях твоих гнездятся. 3 Сто ярмарок нам осень привезла - Ее обозы тридцать дён тянулись, Все выгорело золотом дотла, Все серебром, Все синью добела. И кто-то пел над каруселью улиц. Должно быть, любо августовским днем, С венгерской скрипкой, с бубнами в России Плясать дождю канатным плясуном! Слагатель песен, мы с тобой живем, Винцом осенним тешась, а другие? Заслышав дождь, они молчат и ждут В подъездах, шеи вытянув по-курьи, У каменных грохочущих запруд. Вот тут бы в смех И разбежаться тут, Мальчишески над лужей бедокуря. Да, этот дождь, как горлом кровь, идет По жестяным, по водосточным глоткам, Бульвар измок, и месяц, большерот. Как пьяница, как голубь, город пьет, Подмигивая лету и красоткам. 4 Что б ни сказала осень, - все права. Я не пойму, За что нам полюбилась Подсолнуха хмельная голова, Крылатый стан его и та трава, Что кланялась и на ветру дымилась. Не ты ль бродила в лиственных лесах И появилась предо мной впервые С подсолнухами, с травами в руках, С базарным солнцем в черных волосах, Раскрывши юбок крылья холстяные! Дари, дари мне рыжие цветы! Зеленые Прижал я к сердцу стебли. Светлы цветов улыбки и чисты - Есть в них тепло Сердечной простоты. Их корни рылись в золоте и пепле! 5 И вот он, август! С песней за рекой, С пожарами по купам, тряской ночью И с расставанья тающей рукой, С медвежьим мхом и ворожбой сорочьей. И вот он, август, роется во тьме Дубовыми дремучими когтями И зазывает к птичьей кутерьме Любимую с тяжелыми ноздрями, С широкой бровью, крашенной в сурьме. Он прячет в листья голову свою - Оленью, бычью. И в просветах алых, В крушеньи листьев, яблок и обвалах, В ослепших звездах я его пою!
Как обещало, не обманывая, Проникло солнце утром рано Косою полосой шафрановою От занавеси до дивана. Оно покрыло жаркой охрою Соседний лес, дома поселка, Мою постель, подушку мокрую, И край стены за книжной полкой. Я вспомнил, по какому поводу Слегка увлажнена подушка. Мне снилось, что ко мне на проводы Шли по лесу вы друг за дружкой. Вы шли толпою, врозь и парами, Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня Шестое августа по старому, Преображение Господне. Обыкновенно свет без пламени Исходит в этот день с Фавора, И осень, ясная, как знаменье, К себе приковывает взоры. И вы прошли сквозь мелкий, нищенский, Нагой, трепещущий ольшаник В имбирно-красный лес кладбищенский, Горевший, как печатный пряник. С притихшими его вершинами Соседствовало небо важно, И голосами петушиными Перекликалась даль протяжно. В лесу казенной землемершею Стояла смерть среди погоста, Смотря в лицо мое умершее, Чтоб вырыть яму мне по росту. Был всеми ощутим физически Спокойный голос чей-то рядом. То прежний голос мой провидческий Звучал, не тронутый распадом: «Прощай, лазурь преображенская И золото второго Спаса Смягчи последней лаской женскою Мне горечь рокового часа. Прощайте, годы безвременщины, Простимся, бездне унижений Бросающая вызов женщина! Я — поле твоего сражения. Прощай, размах крыла расправленный, Полета вольное упорство, И образ мира, в слове явленный, И творчество, и чудотворство».
Сонет Как ясен август, нежный и спокойный, Сознавший мимолетность красоты. Позолотив древесные листы, Он чувства заключил в порядок стройный. В нем кажется ошибкой полдень знойный,- С ним больше сродны грустные мечты, Прохлада, прелесть тихой простоты И отдыха от жизни беспокойной. В последний раз, пред острием серпа, Красуются колосья наливные, Взамен цветов везде плоды земные. Отраден вид тяжелого снопа, А в небе журавлей летит толпа И криком шлет "прости" в места родные.
На тёмном дереве буфета, На белых изразцах печей Дрожат закатные отсветы, Густое золото лучей. На этажерке отблеск алый, Тюль на окне огнём сквозит, И в тёмной вазе флокс повялый В сияньи розовом горит. В саду -- предчувствие тревоги, Осенних горестных потерь. Печальный август на пороге В распахнутую веет дверь. . О ночи, об огнях созвездий В сырой холодной тишине, О старом доме, об отъезде, О завтрашнем последнем дне. А кресла в расстановке чинной Как будто думают о том, Как им в нетопленной гостиной Стоять всю зиму под чехлом.
Небо стынет в осеннем холоде, Умирают листья, желтея. Одиноко падают желуди На песок пустынной аллеи. Чуть заметно клены румянятся, Покраснели кисти рябины… Скоро Долгий вечер потянется, Бесконечно грустный и длинный. Будет старый клен пожелтелый За окном шуметь монотонно… Буду ждать, ничего не делая, Резкого звонка почтальона.
«Новый журнал для всех». № 7, 1915
Попыхивает гроза. Посверкивают глаза. Медно-жёлтые, кошачьи-жёлтые, пустые. А на небе беззвёздная пустыня. А на земле какая теплота! А на земле какая светлота!! Москва, Москва - какая широта. Москва, Москва - какая долгота. И темноте двора есть дело - Беречь, хранить и холить тело Моё, своё, С августом вдвоём. И теплота, как дивный водоём - Как в ванне в теплоте, Как в ванне в темноте. Вольготно в широте, Неплохо в долготе.
Пуста пустыня дождевая. И, обескрылев в мокрой мгле, Тяжелый дым ползет, не тая, И никнет, тянется к земле. Страшна пустыня дождевая. Охолодев, во тьме, во сне, Скользит душа, ослабевая, К своей последней тишине. Где мука мудрых, радость рая? Одна пустыня дождевая, Дневная ночь, ночные дни. Живу без жизни, не страдая, Сквозь сон всё реже вспоминая В тени угасшие огни. Господь, Господь мой, Солнце, где Ты? Душе плененной помоги! Прорви туманные наветы, О, просияй! Коснись! Сожги.
Серый, украдкой вздыхая, Август сошел на поля. Радостно ждет, отдыхая В пышном уборе, земля. Август суровый и хмурый, Неумолимый старик, Приподымает понурый И отуманенный лик. Вот он, угрюмый и дикий, Медленно в город несет Кузов с румяной брусникой, Меду янтарного сот. Яблоки рвет молчаливо, Свозит снопы на гумно. Слышишь, как он терпеливо В наше стучится окно? Хворост, согнувшись, волочит. К печке садится, кряхтя. Что он такое бормочет? Не разберу я, дитя. Дай мне холодную руку, Дай отогреть у огня. Август сулит нам разлуку. Ты не забудешь меня?
Снова в небе тихий серп Колдуньи Чертит «Здравствуй»,— выкованный уже Звонкого серпа, что режет злато. На небе сребро — на ниве злато. Уняло безвременье и стужи, Нам царя вернуло Новолунье. Долгий день ласкало Землю Солнце; В озеро вечернее реками Вылило расплавленное злато. Греб веслом гребец — и черпал злато. Персики зардели огоньками, Отразили зеркальцами Солнце. Но пока звала Колдунья стужи, Стал ленивей лучезарный владарь: Тучное раскидывает злато, Не считая: только жжется злато. Рано в терем сходит. Виноградарь Скоро, знать, запляшет в красной луже.
Так щедро август звезды расточал. Он так бездумно приступал к владенью, и обращались лица ростовчан и всех южан — навстречу их паденью. Я добрую благодарю судьбу. Так падали мне на плечи созвездья, как падают в заброшенном саду сирени неопрятные соцветья. Подолгу наблюдали мы закат, соседей наших клавиши сердили, к старинному роялю музыкант склонял свои печальные седины. Мы были звуки музыки одной. О, можно было инструмент расстроить, но твоего созвучия со мной нельзя было нарушить и расторгнуть. В ту осень так горели маяки, так недалеко звезды пролегали, бульварами шагали моряки, и девушки в косынках пробегали. Все то же там паденье звезд и зной, все так же побережье неизменно. Лишь выпали из музыки одной две ноты, взятые одновременно.
Этого года неяркое лето. В маленьких елках бревенчатый дом. Август, а сердце еще не согрето. Минуло лето… Но дело не в том. Рощу знобит по осенней погоде. Тонут макушки в тумане густом. Третий десяток уже на исходе. Минула юность… Но дело не в том. Старше ли на год, моложе ли на год, дело не в том, закадычный дружок. Вот на рябине зардевшихся ягод первая горсточка, словно ожог. Жаркая, терпкая, горькая ярость в ночь овладела невзрачным кустом. Смелая зрелость и сильная старость — верность природе… Но дело не в том. Сердце мое, ты давно научилось крепко держать неприметную нить. Все бы не страшно, да что-то случилось. В мире чего-то нельзя изменить. Что-то случилось и врезалось в души всем, кому было с тобой по пути. Не обойти, не забыть, не разрушить, как ни старайся и как ни верти. Спутники, нам не грозит неизвестность. Дожили мы до желанной поры. Круче дорога и шире окрестность. Мы высоко, на вершине горы. Мы в непрестанном живем озаренье, дышим глубоко, с равниной не в лад. На высоте обостряется зренье, пристальней и безошибочней взгляд. Но на родные предметы и лица, на августовский безветренный день неотвратимо и строго ложится трудной горы непреклонная тень. Что же, товарищ, пройдем и сквозь это, тень разгоняя упрямым трудом, песней, которая кем-то не спета, верой в грядущее, словом привета… Этого года неяркое лето. В маленьких елках бревенчатый дом.
Я полюбил весомые слова, Просторный август, бабочку на раме И сон в саду, где падает трава К моим ногам неровными рядами. Лежать в траве, желтеющей у вишен, У низких яблонь, -- где-то у воды, Смотреть в листву прозрачную И слышать, Как рядом глухо падают плоды. Не потому ль, что тени не хватало, Казалась мне вселенная мала? Движения замедленны и вялы, Во рту иссохло. Губы как зола. Куда девать сгорающее тело? Ближайший омут светел и глубок -- Пока трава на солнце не сгорела, Войти в него всем телом до предела И ощутить подошвами песок! И в первый раз почувствовать так близко Прохладное спасительное дно -- Вот так, храня стремление одно, Вползают в землю щупальцами корни, Питая щедро алчные плоды (А жизнь идет!), -- все глубже и упорней Стремление пробиться до воды, До тех границ соседнего оврага, Где в изобилье, с запахами вин, Как древний сок, живительная влага Ключами бьет из почвенных глубин. Полдневный зной под яблонями тает На сизых листьях теплой лебеды. И слышу я, как мир произрастает Из первозданной матери -- воды.
Количество обращений к теме стихотворений: 6960
Источник