Глава XI
Глава XI Уложения — одна из важнейших. В ней оформлено
окончание процесса закрепощения крестьян. Первым законодательным мероприятием, направленным на массовое прикрепление крестьян к земле, явилось введение Юрьева дня Судебником 1497 года. Около 1580 года вводятся заповедные лета, т. е. отменялось право перехода от феодала к феодалу и в Юрьев день для основной массы крестьян. Сразу же после этого была проведена перепись, закончившаяся в 1592 году. Она зафиксировала принадлежность крестьянина тому или иному владению и владельцу. Единственным средством избавления от крепостной зависимости для крестьян оставалось бегство, и они широко пользовались им. Однако государство принимает меры к розыску и возвращению беглых крестьян. Чтобы упорядочить розыск беглых крестьян и споры между феодалами о них, в 1597 году издается указ об урочных летах, устанавливающий пятилетнюю давность сыска беглых. В первой половине XVII в. этот срок удлиняется.
В 1607 году Василий Шуйский издает указ об удлинении срока возврата беглых до 15 лет. Но этот закон как акт низвергнутого царя был предан забвению . Следовательно, восстанавливалось действие указа 1597 года. В период восстановления народного хозяйства после Смуты феодалы неоднократно добиваются отмены урочных лет, т. е. установления права сыска беглых крестьян без всякого ограничения во времени. Правительство первоначально идет на частные уступки. Так, например, в 1614 году Троицкому монастырю было разрешено сыскивать беглых в течение 9 лет. В 1641 году по челобитью дворян и детей боярских, собранных в Туле, был принят указ об удлинении урочных лет до десяти. Только Соборное Уложение 1649 года удовлетворило требования мелких и средних феодалов в полной мере. Оно отменило урочные лета, устанавливая тем самым, что беглых крестьян можно искать и возвращать без какого-либо ограничения в сроках. Таким образом, даже бегство не могло освободить крестьянина от крепостной зависимости.
Название главы отражает основную идею ее содержания. Она не регламентирует правовой статус крестьян, а посвящается судебным спорам феодалов о них, т. е. крестьяне выступают здесь преимущественно не как субъект, а как объект права
Закрепощение крестьян ставит их в бесправное положение. Оно не ограничивается, однако, лишь лишением свободы перехода крестьянина от одного феодала к другому. Крестьянин по своему положению приближается к холопу. В ряде статей гл. XI (13, 16, 19, 33, 34) крестьяне упоминаются наравне с холопами. В законе фиксируется возможность продажи крестьян, хотя и в несколько прикрытой форме. Во всяком случае, закон устанавливает определенную цену за крестьянскую душу —
вывод (см. ст. ст. 19, 34), хотя продажа крестьян без земли будет разрешена только в 1688 году. Вывод за крестьянскую душу родился из старинной платы за невесту, но в Соборном Уложении такая плата берется уже и за мужчину. Для определения принадлежности беглого крестьянина тому или иному хозяину возможно в некоторых случаях применение пытки (ст. 22).
Крестьянин бесправен и в имущественном отношении. Его имущество по существу считается принадлежащим помещику. Поэтому везде, где говорится о возвращении беглых крестьян, упоминается и об их имуществе. Об этом же свидетельствуют и статьи гл. X Соборного Уложения, говорящие об ответственности крестьянина за долги господина. Приведенную точку зрения критикует А. Г. Маньков 197 , однако его доводы скорее подтверждают, чем опровергают ее.
Характеристика правового положения крестьян отнюдь не исчерпывается материалом гл. XI. За ее пределами мы находим даже больше статей о правовом положении крестьян. По подсчетам А. Г. Манькова, в Соборном Уложении о крестьянах говорится в 111 статьях 17 глав 198 .
Наравне с крестьянами здесь и далее упоминаются бобыли. Бобыли — обедневшие крестьяне, которые обычно в силу отсутствия средств производства жили у какого-либо феодала. Они были свободны от государственного тягла и работали только на своего господина. Указами 1620—1632 гг. бобыли привлекаются к тяглу, хотя и в меньшей мере, чем крестьяне. Намечается также тенденция к лишению бобылей права выхода, которое они имели до сих пор. Уложение 1649 года в значительной мере Уравнивает правовое положение бобылей и крестьян. Указом 1679 года бобыли окончательно уравнены с крестьянами 199 . В данной статье речь идет о бобылях, живущих на «черных» землях. Они зависят не от господина, а от крестьянской общины.
Статья аналогична предыдущей, но касается владельческих крестьян и бобылей, т. е. крестьян, принадлежащих отдельным
Соборное Уложение 1649 года
См.: Маньков А. Г. Указ соч., с. 102—103.
Источник
Отмена «урочных лет»
Правительственной уступкой дво-рянству в крестьянском деле, окончательно оформившейся в Соборном уложении 1649 года, стал отмена урочных лет, или давности для исков о беглых крестьянах. С начала XVI в. действовал пяти-летний срок, сменившийся по закону 1607 г. пятнадцатилетним. Но после Смутного времени воротились к прежнему пятилетнему. При та-ком коротком сроке беглый легко пропадал для владельца, кото-рый не успевал проведать беглеца, чтобы вчинить иск о нем. В 1641 г. дворяне просили царя «отставить урочные лета», но вмес-то того была только удлинена исковая давность для беглых кре-стьян до десяти лет, для вывозных до пятнадцати. В 1645 г. в ответ на повторенное челобитье дворян правительство подтвер-дило указ 1641 г. Наконец, в 1646г., предпринимая новую об-щую перепись, оно вняло настойчивым ходатайствам дворянства и в писцовом наказе этого года обещало, что «как крестьян и бобылей и дворы их перепишут, и по тем переписным книгам крестьяне и бобыли и их дети, и братья, и племянники будут крепки и без урочных лет». Это обещание и было исполнено пра-вительством в Уложении 1649 г., которое узаконило возвращать беглых крестьян по писцовым книгам 1620-х годов и по перепис-ным 1646 — 1647 гг. «без урочных лет».
Отмена исковой давности сама по себе не изменила юриди-ческого характера крестьянской крепости как гражданского обя-зательства, нарушение которого преследовалось по частному по-чину потерпевшего; она только клала на крестьянство еще одну общую черту с холопством, иски о котором не подлежали давно-сти. Но писцовый наказ, отменяя исковую давность, при этом
крепил не отдельные лица, а целые дворы, сложные семейные составы; писцовая приписка к состоянию по месту жительства, захватывавшая крестьян-домохозяев с их неотделенными нисходя-щими и боковыми, вместе с тем укрепляла их и за владельцем, получавшим теперь право искать и, в случае побега, бессрочно, как холопов, и личную крестьянскую крепость превращала в по-томственную. Можно думать, впрочем, что такое расширение крестьянской крепости было только закреплением давно сложив-шегося фактического положения: в массе крестьянства сын при нормальном наследовании отцовского двора и инвентаря не зак-лючал нового договора с владельцем; только когда наследницей оставалась незамужняя дочь, владелец заключал особый договор с ее женихом, входившим в ее дом «к отца ее ко всему животу». Наказ 1646 г. отразился и на крестьянских договорах’ с того вре-мени учащаются записи, распространяющие обязательства дого-варивающихся крестьян и на их семейства, а один вольноотпу-щенный холостой крестьянин, рядясь на землю Кириллова мо-настыря со ссудой, простирает принимаемые обязательства и на свою будущую жену с детьми, которых «даст ему Бог по женить-бе». Потомственность крестьянской крепости поднимала вопрос об отношении государства к владельцу крепостных крестьян. 11 К.А. Софроненко. Соборное Уложение 1649 года — кодекс русского феодального права. — Москва. — 1959, с. 110.
Обеспечивая интересы казны, законодательство еще в XVI в. прикрепило казенных крестьян к тяглу по участку или по месту жительства и стеснило передвижение крестьян владельческих. С начала XVII в. подобное же сословное укрепление постигло и другие классы. То была генеральная переборка общества по ро-дам государственных тягостей. В отношении к владельческим крестьянам эта переборка осложнялась тем, что между казной, в интересе которой она производилась, и крестьянином стоял зем-левладелец, у которого были свои интересы. Закон не вмешивал-ся в частные сделки одного с другим, пока они не нарушали ка-зенного интереса: так допущено было в ссудные записи крепост-ное обязательство. Но то были частные сделки с отдельными крестьянами-дворохозяевами. Теперь бессрочно укреплялось за землевладельцами все крестьянское население их земель и с не-отделенными членами крестьянских семейств. Личная крестьян-ская крепость по договору, по ссудной записи, превращалась в потомственное укрепление по закону, по писцовой или перепис-ной книге; из частного гражданского обязательства рождалась для крестьян новая государственная повинность. Доселе законо-дательство строило свои нормы, собирая и обобщая отношения, возникавшие из сделок крестьян с землевладельцами. Писцовым наказом 1646 г. оно само давало норму, из которой должны были возникнуть новые отношения хозяйственные и юридические. Уложению 1649 г. предстояло их направить и предусмотреть.
Источник