Лето господне», Шмелев. Композиция, язык, элементы сказа.
В книге «Лето Господне» реализован принцип кольцевой композиции: она состоит из сорока одной главы-очерка. И.А. Ильин говорил, что «каждый очерк замкнут в себе — это как бы религиозно-бытовые стансы русского бытия, из коих каждый в своих пределах, подобно острову, устойчив и самостоятелен. И все связаны воедино неким непрерывным обстоянием — жизнью русской национальной религиозности. ». Кольцевая композиция присуща как всему роману в целом, так и отдельным главам. В центре этой замкнутой вселенной — мальчик Ваня, от чьего имени ведётся повествование.
Композиция каждой главы (кроме третьей, «Скорби») отражает годовой цикл православных религиозных праздников и обрядов. Здесь даны описания и двунадесятых праздников — Благовещенья, Троицы, Преображения, Крещения, Рождества, Вербного Воскресенья, — и великих праздников, и праздников, связанных с почитанием икон и святых, и «праздника праздников» — Пасхи.
В двух первых частях «Лета Господня» рассказано о радостной жизни с верой в Бога, о близости Бога к жизни каждого человека. Третья часть — рассказ о смерти в вере, о переходе души в другой мир («Благословение детей», «Соборование», «Кончина», «Похороны» и др.). Однако мотив смерти не делает роман мрачным, так как душа бессмертна.
Действие в романе движется по кругу, следуя за годовым циклом русского православия. Пространство организовано тоже по круговому принципу. Центром вселенной маленького Вани является его дом, который держится на отце — примере жизни «по совести». Это первый круг романа. Второй круг состоит из «двора», мира Калужской улицы, населённого простыми русскими людьми. Третий крут — Москва, которую Шмелёв очень любил и считал душой России. Москва в «Лете Господнем» — живое, одушевлённое существо. И главный, четвёртый круг — это Россия. Все эти круги помещены во внутреннее пространство памяти героя-повествователя.
Каждая глава может быть рассмотрена как отдельное произведение, связанное идейно и тематически с произведением в целом. Композиция главы повторяет композицию романа. В большинстве случаев повествование построено по единому принципу: сначала описаны события в доме или на дворе, затем Горкин объясняет Ване суть происходящего, после этого — рассказ о том, как встречают праздник дома, в храме и во всей Москве. Каждый описанный день — модель бытия.
Книге Шмелёва давали самые разные жанровые определения: роман-сказка, роман-миф, роман-легенда, свободный эпос и т. д. Своеобразие повествования Шмелева связано с обращением писателя к жанру сказа.
Сказ представляет собой фольклорную форму, стоящую на грани бытовой речевой практики и художественного творчества. В романе И. С. Шмелева «Лето Господне» сказ дает герою возможность свободного «самовыявления», которое осуществляется в основном при помощи воссоздания его индивидуальной речевой манеры, непривычной для сознания читателя. Свобода от непосредственных авторских комментариев заставляет читателя особенно остро воспринять новизну языка и некоторую «двуплановость» построения рассказа, сочетание двух оценок.
Таким образом, сказ «предполагает имитацию устного, обычно социально-характерного монолога, имеющего конкретного или абстрактного слушателя». К тому же, своеобразие повествования И. С. Шмелева состоит в сочетании элементов двух типов сказа: «детского» сказа и сказа взрослого повествователя. Повествование, таким образом, получается неоднородным. При доминирующей точке зрения маленького героя в некоторых контекстах прослеживается «голос» взрослого рассказчика. Это прежде всего зачины глав, лирические отступления, концовки.
Язык. христианская основа русской жизни не осталась у писателя только идейным содержанием его произведений. Именно она определила эстетическую природу творчества И.Шмелева, принципы и приемы словесно-художественного изображения. Значительную часть лексики произведений И.Шмелева составляют церковно-славянские слова, обороты и выражения. Церковнославянизмы помогают Шмелёву воссоздать колорит эпохи начала XX века, придать повествованию торжественное звучание. Наиболее часто употребляются старославянизмы с оттенком книжности, возвышенности: благо, воплощение, грядущее, облекать и др. Это так называемые религиозные старославянизмы. Художественную ткань «Лета Господня» также составляют фрагменты народных песен, загадки, потешки, дразнилки, устные рассказы, притчи, исполнение языческого обряда гадания, пословицы и поговорки. использование автором цветовых эпитетов. Доминирующими в романе являются такие прилагательные-определения, как золотой, розовый, светлый, белый. Анализируя лексический строй произведения можно выделить следующие примеры: “золотая Москва”, “звон золотой”, “светлый день”, “круглые светлые слезинки” итд.
Источник
Композиция и жанр романа «Лето Господне»
В основе композиционной модели романа Шмелева — круг. Принцип круговой композиции реализуется как на макроуровне (весь роман), так и на микроуровне (отдельная глава), а также организует пространственно-временные отношения (хронотоп), систему образов и персонажей произведения. В центре этой замкнутой, «круглой Вселенной» — мальчик Ваня.
Время романа. Повествование строится в соответствии с православным церковным календарем. Кольцевая композиция романа отражает годовой цикл календарных праздников и обрядов: действие не движется вперед, а как бы вращается по кругу, вслед за движением солнца.
Часть первая — «Праздники» — открывается первым днем Великого поста («Чистый понедельник»). Мальчик с удивлением слышит, что в такой «особенный, строгий» день отец ругает приказчика — Василь Василича Косого. И лишь в последней главе первой части — «Масленица», хронологически предшествующей эпизоду в кабинете отца, мы в подробностях узнаем о «провинности» Василь Василича. «Нельзя сердиться — Прощеный день. <. >Вот она, тишина поста. Печальные дни его наступают в молчанье, ночью, под унылое бульканье капели». Тишина поста, сменившая разгульное веселье масленицы, звон капели и слова покаянной великопостной молитвы святого Ефрема Сирина: «Господи Владыко живота моего. » — этим начинается, этим же и заканчивается первая часть романа.
«Вот пишу «Лето Господне благоприятно». Праздники и как они в быту отражались, и ритм их — и во всем глубокий смысл: духовный, божественный, и космический, и душевность народная», — так сам Шмелев определил идею произведения. Роман состоит из трех частей:
«Праздники», «Праздники-радости», «Скорби». Части вторая и третья в сравнении с первой носят более личный характер. Если «Праздники» и «Праздники — радости» повествуют о жизни в вере, то «Скорби» — о смерти в вере, о том, как достодолжно подготовиться к смерти и принять истинно христианскую кончину.
Автобиографическому циклу Шмелева давали самые разнообразные жанровые определения. «Лето Господне» называли романом-сказкой, романом-мифом, романом-легендой, даже романом-грезой, подчеркивая тем самым силу творческого преображения действительности в произведении. Но «Лето Господне» — это еще и роман воспитания, так как его внутренний сюжет — это путешествие детской души, ее становление под влиянием повседневного общения с миром взрослых.
Фигура мальчика Вани — организующий центр всего романа, вокруг него строится, вращается тот мир, неотъемлемой частью которого является и он сам. Если время романа, как уже отмечалось, цикличное, замкнутое (действие движется по кругу), то модель пространства строится по принципу расширяющихся концентрических кругов. Эти круги включены друг в друга и неразрывно связаны между собой. Первый круг — самый маленький, являющийся для Вани центром его детской Вселенной, — это дом. Дом держится на отце. Отец — олицетворение живого, деятельного начала, пример жизни «по совести». Второй круг — двор, Калужская улица. Фигуры приказчика Василь Василича Косого, няньки Домнушки, балагура Дениса, красавицы Маши выписаны Шмелевым мастерски и с любовью. Каждый из героев при всей своей «типичности» и «обобщенности» незабываем и неповторим. Третий круг — Москва, «колодец русскости» (И. А. Ильин), душа России, с ее тенистыми садами, Москвой-рекой, бесчисленными храмами, древним Кремлем. Москва у Шмелева предстает живым, одушевленным существом: она торгует, строится, гуляет, печалится, радуется и молится. Четвертый круг, объемлющий собой все другие, — это Россия. «Я слышу всякие имена, всякие города России. Кружится подо мной народ, кружится голова от гула. А внизу тихая белая река, крохотные лошадки, санки, ледок зеленый, черные мужики, как куколки. А за рекой, над темными садами, — солнечный туманец тонкий, в нем колокольни-тени, с крестами в искрах, — милое мое Замоскворечье» («Постный рынок»). Все эти расширяющиеся круги внешнего пространства вмещает внутреннее пространство памяти автора-повествователя.
Как уже говорилось, модель круга, организующая время и пространство «Лета Господня», реализована и на уровне отдельных глав. Каждая глава может рассматриваться как самостоятельное произведение, одновременно связанное идейно и тематически с романом в целом. Композиция главы как бы в миниатюре повторяет композицию романа. Чаще всего повествование строится так: описываются события в доме или на дворе, затем Горкин объясняет Ване суть происходящего, после чего следует рассказ о том, как встречают праздник дома, в храме и во всей Москве. Каждый описанный день являет собой целостную, самодостаточную модель бытия. Замкнутое пространство дома вбирает в себя бесконечность, один прожитый час — вечность, микромир — макромир. В романе это выражено емкой формулой, начертанной на священном «золотом листе», который подарен Горкину: «Счастлив тот дом, где пребывает мир. где брат любит брата, родители пекутся о детях, дети почитают родителей! Там благодать Господня. «
Фигура Михаилы Панкратыча Горкина, второго главного героя романа, наставника Вани (Горкина почитают все в доме, на дворе и даже в Москве), связывает, соединяет все композиционные круги. «Горкин! Человек старинный, заповедный», помнящий еще прабабушку Устинью (она «сорок лет не вкушала мяса и день и ночь молилась с кожаным ремешком по священной книге») — хранитель благочестия и родовой памяти. «Но какие же у него грехи? Он ведь совсем святой — старенький и сухой, как и все святые. И еще плотник. » — думает Ваня, глядя на молящегося Горкина. Именно Ване, чья душа еще младенчески чиста и по-детски отзывчива, передает Горкин духовный опыт поколений: ему предстоит стать хранителем тех заветов и устоев, на которых искони держалась русская жизнь, когда «милый Горкин» уйдет туда, в ту жизнь, «где уже не мы, а души».
Горкин не боится говорить с ребенком о смерти. «Память смертная», не позволяющая человеку в суете дней забывать о душе («Делов-то пуды, а она-то — туды», — повторяет отец поговорку Горкина), — одна из главных христианских добродетелей. Старенькому Горкину выпадает на долю проводить в последний путь отца Вани. Но о смерти его самого в романе
Шмелева не сказано. Горкин умереть «не может», как не может умереть дорогое сердцу Замоскворечье, как не может исчезнуть бесследно русский дух и сама Россия.
Циклическая, круговая композиция романа отражает глубинный смысл произведения. Идея прогресса, с ее устремленностью в будущее (а оно оказывается не таким светлым, как ожидают), пренебрежением ко дню сегодняшнему, обесценивает жизнь, выхолащивает ее. В своей книге Шмелев рассказывает о радостях и скорбях человеческого существования. «По-мни. по-мни-и. » — слышится Ване в звуке погребального колокола. Помни о конечности, бренности земного пути, помни о своей бессмертной душе, не дай ей погрязнуть в суете повседневных дел и забот, радуйся Божьему подарку — жизни. «У Бога — всегда праздник. У Бога, что день, то и праздник» — гласит народная мудрость. Праздник — день святой: «в день свят суеты спят». Праздник архаичен по своей сути, в нем — память поколений (недаром всякие революционные преобразования начинаются прежде всего с отмены старых праздников и объявления новых). В праздник суета буден затихает, время замедляется, давая возможность и человеку остановиться, задуматься — прикоснуться к Вечности. Праздник был до нас, есть при нас, будет и после. Жизнь, которую показывает нам Шмелев, устроена «по-божьи», она едина и неизменна в своей основе: «Так все налажено, только разумей и радуйся». Может ли возникнуть желание переделать такой миропорядок?
Источник