Домик на волне
«Море волнуется раз»: главный российский фильм года по версии «Кинотавтра»
В прокат выходит фильм «Море волнуется раз» Николая Хомерики, которому жюри «Кинотавра» присудило Гран-при, а дебютировавшую в нем Ольгу Бодрову наградило призом за лучшую женскую роль.
Развернуть на весь экран
Взрослый читает юношам и девушкам со смартфона: «Что есть любовь? Любовь долготерпит, не бесчинствует, не превозносится. Любовь — это тебе не чипсы». Прослушав этот гугл-экскурс и сходу влюбившись на дискотеке в мальчика Колю (Валерий Степанов), девочка Саша (Ольга Бодрова) отправляется с ним в горы. Где-то там у Коли есть заброшенный дом — скорее хижина в лесу, чем вилла у моря: ни санузла, ни холодильника, ни даже нормальной кровати. В этом ветхом приюте внезапно нахлынувшее чувство рискует погибнуть, но что-то все-таки удерживает героев от побега в город — в этом лесу явно есть что-то странное. Во-первых, обнаруживаются соседи постарше (Юлия Ауг и Андрей Смоляков), которые едят виноград со своей лозы, плетут корзинки и по-стариковски собачатся, и молодым мерещится в старших что-то знакомое. А во-вторых, здесь снятся странные сны. В них взрослая Саша видит, как на солнечный город надвигается гигантская морская волна. Что это? Конец любви? Судьба? Смерть?
Потемневшие от времени стены чужой хижины, щемящее чувство изоляции от большого мира и тревога, которую легко ощутить в лесу, могли бы стать добротной основой для триллера или даже хоррора, но для режиссера Николая Хомерики и его постоянного соавтора кинодраматурга Александра Родионова («Все умрут, а я останусь», «Свободное плавание») заявленные обстоятельства становятся идеальной средой для рассказа о метаморфозах большого чувства. О том, как оно вдруг пробуждается, крепнет, превращается в привычку и убивает. Начав с послания апостола Павла коринфянам, они сворачивают в волшебный лес, где готовят героям встречу с самими собой.
И не только героям — «Море волнуется раз» обещает такую встречу и автору фильма. Последние пять лет Николай Хомерики, в нулевых начинавший с победы в короткометражном каннском конкурсе Cinefondation и представлявший свои фильмы в «Особом взгляде», снимал кино исключительно коммерческое — «Ледокол», «Селфи», «Девятая», «Белый снег». И вот он возвращается к авторскому кино и фактически пишет и снимает продолжение своей невесомой дебютной кинопоэмы «Девять семь семь» (2006), в которой ученый-экспериментатор в исполнении Федора Лаврова вычислял тайные волны любви и, не в силах понять феномен, ему покорялся.
Мир «Море волнуется раз» условен, и критику легко обороняться от этого беззащитного фильма словом «притча», но картина удивляет не отказом от бытового и жизненного — этого тут как раз в избытке (когда герои на экране принимаются есть жареную картошку, хочется сбегать за ложкой), а тем, как отчаянно противится автор держать нос по ветру, чурается социологии и политики, не следует моде. Все актуальное временно, а этот южный лес Хомерики вечен, и юные герои будут всегда, и вопросы, которыми они задаются,— тоже. Что такое любовь? И чем настоящая отличается от фальшивой? Во что она превращается с годами? Чем кончается? Это только кажется, что вопросы эти столь наивны и просты, словно написаны мечтательным старшеклассником,— на фоне чудовищной смертельной волны из Сашиного сна они обретают понятную остроту.
Для мира отечественного авторского кино, назойливо реалистического, укорененного в социальном и одержимого вызовами времени, «Море волнуется раз» — явление редкое, и уже этим удивителен главный приз «Кинотавра», которого удостоился в этом году Хомерики. Это фильм-парабола, символическое обобщение в духе Терренса Малика (хотя герои американского классика едва ли когда-нибудь заговорят языком Александра Родионова). С надмирным взглядом Малика работу Хомерики роднит не только умозрительность и склонность к импровизации (фильм снимался последовательно, история лесного уединения буквально прожита актерами-дебютантами на своей шкуре), но и операторская манера Николая Желудовича, когда-то начинавшего в документальном кино (см. проект Александра Расторгуева «Норильск. От первого лица»). Наблюдая за тем, как камера продирается сквозь густую листву и следит за молодыми героями, можно пожалеть только об одном: фильм не удалось целиком отснять на 35-миллиметровую пленку — на то, что такое намерение было, указывают несколько аналоговых пейзажей, оставшихся в финальной версии.
Эти пленочные кадры — словно открытка из XX века, который кинематографисты провели, соревнуясь в эффектных определениях кинематографа. Годар говорил, что 24 кадра в секунду кино говорит правду, Кокто утверждал, что кино снимает смерть за работой. «Море волнуется раз» запальчиво и как будто несвоевременно присоединяется к этому затихшему спору. 24 кадра в секунду кино, по Хомерики, говорит прежде всего о любви, терпении и труде, которые требуются этому миру. И конечно, о смерти, которой знакомы все перечисленные выше добродетели.
- Все о кино подписаться отписаться
- Фестиваль «Кинотавр» подписаться отписаться
- Кинофестивали подписаться отписаться
- Новинки кино подписаться отписаться
Источник
Юность, любовь, девятый вал: каким получился фильм «Море волнуется раз»
Главный приз 32-го «Кинотавра» достался фильму «Море волнуется раз» Николая Хомерики. Это тихая картина о любви, ставки на которую делали не все. Победа удивила и самого режиссера — это первое, что он сказал, выйдя на сцену
«Море волнуется раз» начинается с бодростью «Шапито-шоу»: где-то на южном курорте подростки горячо спорят с занудой-вожатым, решившим объяснить им, что такое любовь, и убегают в лес, чтобы постичь ее самостоятельно в старом доме — без электричества, стекол и дурацких подсказок. Но стоит беглецам отдалиться от реальности, как исчезает и бойкость фильма: он превращается в медленную (дипломатичные критики скажут: «медитативную») разговорную драму. Девочка и мальчик любят друг друга, но у них ничего не выходит — ни поссориться, ни помириться, ни заняться сексом. Невинность превращается в проклятье: герои не знают, как говорить о своих чувствах, не раня друг друга, а нежность и хрупкость превращаются в стыд и вину: неопытный парень чувствует себя слабым, напуганная девушка — жестокой. Потом вселенная вдруг делает героям сказочный подарок, которого в реальности не дождешься ни от одного терапевта. Рядом с хижиной молодых героев обнаруживается лачуга взрослой пары (их играют Юлия Ауг и Андрей Смоляков). Они не назовут своих имен, но зритель сразу поймет: это настоящее и будущее поселились по соседству и сейчас начнут борьбу за границы дачных участков. Кажется, это не спойлер: молодые актеры Ольга Бодрова (дочь Сергея Бодрова, которую «Кинотавр» наградил призом за лучшую женскую роль) и Валерий Степанов очень похожи на Юлию Ауг и Андрея Смолякова. Да и не появится в кадре других героев, которые могли бы поставить под сомнение глубокую связь двух рыжеволосых пар. Так что молодые влюбленные смогут всмотреться в свое будущее и поучиться на собственных ошибках еще до того, как их совершат.
Эту сюжетную конструкцию — в чем-то бесхитростную и даже ленивую — усложняет важный рефрен: юная героиня постоянно видит сны, в которых и на ее панельную многоэтажку, и на весь мир скоро обрушится волна высотой в небо. И этот образ не только превращает наивную и солнечную «Голубую лагуну» в пред-апокалиптическую «Меланхолию», но и заставляет видеть в «Море волнуется раз» смыслы, которых там, возможно, и нет. Теперь это не просто кино о хрупкости любви — теперь это кино о любви накануне конца света. И о расстановке приоритетов. Иосиф Бродский говорил, что личные чувства двух людей важнее любой борьбы за общее благо. Герои фильма Хомерики тоже предпочитают жить в провинции у моря. Там же, если вдуматься, живет и фестиваль «Кинотавр» — жемчужина, которой иногда лучше прятаться в своей ракушке.
В фильме Хомерики беспечную любовь и полную надежд жизнь пионеров вот-вот размажет стена дождя. На 32-м «Кинотавре» тоже было самое пасмурное и облачное небо за все фестивальные годы — и в прямом (метеорологическом), и в переносном (драматургическом) смыслах. На открытии фестиваля советник президента Владимир Толстой вдруг пошутил, что «Кинотавр» скоро ждет возраст Христа — и эта шутка нечаянно стала зловещей. В конкурсные программы — полнометражную и короткометражную — вошли фильмы о самом злободневном и самом страшном: например, большой «Капитан Волконогов бежал» про 1938-й год и маленькие «Почти весна» и «Марш» про фальсификации на выборах и акции протеста. Во внеконкурсном сериале «Товарищ майор» Бориса Хлебникова сотрудники ФСБ прослушивают оппозиционеров и олигархов — и хотя миролюбивая мораль этой комедии состоит в том, что все мы, если присмотреться (и прислушаться) друг к другу, родные люди, проект, возможно, не выйдет даже на стриминге. Потому что стриминги с их смелыми концепциями и творческой вольницей — это тоже свобода, которую очень легко отнять.
А в ночь перед награждением сон из фильма «Море волнуется раз» чуть было не стал явью: на Сочи обрушились гром, молнии и разве что не библейский потоп. Председатель жюри Чулпан Хаматова сказала, что итоговое судейское совещание закончилось еще вечером, так что природа и непогода на призы, конечно же, не повлияли. Но фейсбук теперь все равно мрачно шутит, что победи на фестивале откровенно политический фильм «Капитан Волконогов бежал» — и на город бы обрушились не только дожди, но и какие-нибудь египетские казни. Оба жюри — и «большое», и «коротышек» — упрекают в трусости и конформизме.
И самыми беспомощными в этой атмосфере чувствуют себя критики, которые, вообще-то, тоже являются частью вселенной. Журналисты вроде бы должны делать так, чтобы о фестивальном кино узнал зритель — но иногда мы ловим себя на глупой (или нет?) мысли, что к происходящему на «Кинотавре» лучше не привлекать внимание извне. Стоит ли хвалить авторов и отборщиков за показ фильмов с гражданской позицией? Считать ли упоминание Минкульта в титрах достаточным оберегом для таких фильмов? Цитировать ли артистов, сделавших очередное политическое заявление со сцены? Или, как пишут в таких случаях в пабликах «ВКонтакте», счастье все-таки любит тишину?
А комментировать решение жюри хоть и неэтично, но необходимо. Потому что само жюри всегда дает обет молчания (и даже подписывает соответствующие бумаги) и просто не имеет права отвечать, даже когда его обвиняют в слабости. «Море волнуется раз» — фильм, который мог победить по многим причинам. Во-первых, он цельный и неповторимый. Во-вторых, за ним стоит большое чувство, которое легко считывается не только близкими коллегами, но и любым, кто видел режиссера и его жену на сцене. В-третьих, всем просто радостно за то, что Николай Хомерики вырвался из индустрии неповоротливых блокбастеров («Девятая», «Ледокол», «Селфи» и «Белый снег» — фильмы-катастрофы) и снова занят авторским кино. Причем в этот раз блудный сын, кажется, сумел не только разбогатеть в странствиях, но и сохранить свою душу. В-четвертых, иногда так бывает, что жюри просто влюбляется в одни фильмы больше, чем в другие. Или видит в них меньше недостатков.
А еще на церемонии закрытия «Кинотавра» члены жюри фантазировали о том, каким мог бы быть фильм о самом фестивале. Чулпан Хаматова придумала комедийный сюжет в духе «Четырех комнат» — с горничной, которую втягивают в свои гостиничные приключения звезды. Сценарист Олег Маловичко задумал снять драму о соперничестве двух режиссеров — зрелого и юного, учителя и ученика, до кучи влюбленных в одну актрису. А Петр Федоров, связав цунами из «Море волнуется раз» и петроглифы из «Купе номер шесть», придумал фильм-катастрофу с великим потопом. Потом на сцену вышел продюсер Роднянский и сказал, что все это мило, но все равно сначала надо спросить у него. Так что каким будет фильм о «Кинотавре», пока неизвестно.
Зато на вечеринке закрытия сама собой родилась трогательнейшая сцена после титров. Уже под утро Николай Хомерики тихо и растерянно пел в караоке песню про седую ночь, разыскивая глазами жену. Для всех, кто стал свидетелем этой теплой сцены, фильм «Море волнуется раз» тут же стал еще более грустным, красивым и мудрым. А выбор жюри в этот момент вдруг обрел смысл: есть ли истории важнее, чем история влюбленных, укрывшихся в шалаше от девятибалльного шторма? Кино либо поощряет эскапизм, либо насильно возвращает к реальности, но на «Кинотавре» в этом году собрали фильмы, способные и на то, и на другое. Почти в каждом из них герои от чего-то бежали. Капитан Волкогонов бежал от участи палача. Герой «Молока птицы» — от непризнанной жизни в непризнанной республике. Герой «Портрета незнакомца» — от творческой цензуры. Героиня «Дуная» — от предсказуемого, мутного течения Москвы-реки. Герои «Общаги» — от насилия как нормы сосуществования. Героини «Оторви и выбрось» — от родных, которые хуже чужих. В общем, почти все фильмы в этом году напоминали, что нам есть, от чего бежать. Но только фильм «Море волнуется раз» подсказал, куда.
Источник