Поэзия природы
***
Протертый коврик под иконой,
В прохладной комнате темно,
И густо плющ темно-зеленый
Завил широкое окно.
От роз струится запах сладкий,
Трещит лампадка, чуть горя.
Пестро расписаны укладки
Рукой любовной кустаря.
И у окна белеют пяльцы…
Твой профиль тонок и жесток.
Ты зацелованные пальцы
Брезгливо прячешь под платок.
А сердцу стало страшно биться,
Такая в нем теперь тоска…
И в косах спутанных таится
Чуть слышный запах табака.
Две розы под окном раскрылись —
В окно, в прохладный сумрак дома,
Глядел зеленый знойный сад,
Громовый гул. Но пели пчелы,
Но солнце и лазурь мигали
В зеркально-зыбком блеске их —
Жарко веет ветер душный,
Солнце руки обожгло,
Надо мною свод воздушный,
Словно синее стекло;
Сухо пахнут иммортели
В разметавшейся косе.
На стволе корявой ели
Муравьиное шоссе.
Пруд лениво серебрится,
Жизнь по-новому легка…
Кто сегодня мне приснится
В пестрой сетке гамака?
А в ней — какою негой веет
Войдем и сядем над корнями
Там, где, обвеянный их мглами,
Он шепчет в сумраке немом.
Над нами бредят их вершины,
В полдневный зной погружены,
И лишь порою крик орлиный
Как здесь свежо под липою густою —
Полдневный зной сюда не проникал,
И тысячи висящих надо мною
А там, вдали, сверкает воздух жгучий,
Колебляся, как будто дремлет он.
Так резко-сух снотворный и трескучий
Кузнечиков неугомонный звон.
За мглой ветвей синеют неба своды,
Как дымкою подернуты слегка,
И, как мечты почиющей природы,
Волнистые проходят облака.
Лениво дышит полдень мглистый,
В лазури пламенной и чистой
В пещере нимф покойно дремлет.
Где гнутся над омутом лозы,
«Дитя, подойди к нам поближе,
Под нами трепещут былинки,
Мы песенок знаем так много,
Смотри, какой берег отлогий,
* * *
Потускнел на небе синий лак,
И слышнее песня окарины.
Это только дудочка из глины,
Не на что ей жаловаться так.
Кто ей рассказал мои грехи,
И зачем она меня прощает?
Или этот голос повторяет
Мне твои последние стихи.
Как сон, уходит летний день.
И летний вечер только снится.
За ленью дальних деревень
Кровавый запад так чудесен
И силы нет страшиться песен.
Мне жутко с песней громовой
Закат горел в последний раз.
Светило дня спустилось в тучи,
И их края в прощальный час
Где небо мрачно и зловеще,
Блестя порой зеницей вещей.
Казалось, мир — добыча гроз,
В душном воздуха молчанье,
Что так грудь твою спирает
Как весел грохот летних бурь,
Когда, взметая прах летучий,
Гроза, нахлынувшая тучей,
Смутит небесную лазурь
И опрометчиво-безумно
Вдруг на дубраву набежит,
И вся дубрава задрожит
Широколиственно и шумно.
Как под незримою пятой,
Лесные гнутся исполины;
Тревожно ропщут их вершины,
Как совещаясь меж собой, —
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышен птичий свист,
И кой-где первый желтый лист,
Крутясь, слетает на дорогу.
Когда весь день свои костры
Июль палит над рожью спелой,
Не свежий лес с своей капеллой,
За тучей разом потемнелой
Возможность пить благоуханья
Через поля к холмам тенистым
Промчался ливень. Небо вдруг
Светлеет. Блеском водянистым
Блестит зеленый, ровный луг.
Гроза прошла. Как небо ясно!
Как воздух звучен и душист!
Как отдыхает сладострастно
На каждой ветке каждый лист!
Пойдем гулять в лесу зеленом,
Пойдем, о ты, мой друг единый,
Пойдем излучистой долиной
Позволь сидеть мне молчаливо
Позволь руке твоей стыдливо
Коснуться робких губ моих.
Облака опять поставили
Паруса свои.
В зыбь небес свой бег направили
Белые ладьи.
Тихо, плавно, без усилия,
В даль без берегов
Вышла дружная флотилия
Сказочных пловцов.
И, пленяясь теми сферами,
Смотрим мы с полей,
Как скользят рядами серыми
Кили кораблей.
Hо и нас ведь должен с палубы
Видеть кто-нибудь,
Чье желанье сознавало бы
Этот вольный путь!
***
Каждый день по-новому тревожен,
Все сильнее запах спелой ржи.
Если ты к ногам моим положен,
Ласковый, лежи.
Иволги кричат в широких кленах,
Их ничем до ночи не унять.
Любо мне от глаз твоих зеленых
Ос веселых отгонять.
На дороге бубенец зазвякал —
Памятен нам этот легкий звук.
Я спою тебе, чтоб ты не плакал,
Песенку о вечере разлук.
Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей — красный диск луны,
Как ясно, как ласково небо!
Вкруг церкви Бориса и Глеба!
За полем усатым, не сжатым,
День медлит пред ярким закатом.
Все это так странно знакомо,
Как сон, что ласкал до зари.
Так здравствуй, июльская тишь,
Со свистом проносится стриж
Вкруг церкви Бориса и Глеба.
Тень ушла к немым дубровам,
Так же будут, в вечном строе,
* * *
Тихой ночью, поздним летом,
Как на небе звезды рдеют,
Как под сумрачным их светом
Нивы дремлющие зреют.
Усыпительно-безмолвны,
Как блестят в тиши ночной
Золотистые их волны,
Убеленные луной.
Несбыточное грезится опять.
На полях в созревающем хлебе
Червячок засветил и потух.
Сквозь туман чародейный и редкий
Невидимкой табун проскакал.
Невозможные сны за плечами
Я шепчу и слагаю созвучья-
Чем жарче день, тем сладостней в бору
Дышать сухим смолистым ароматом,
И весело мне было поутру
Бродить по этим солнечным палатам!
Повсюду блеск, повсюду яркий свет,
Песок — как шелк… Прильну к сосне корявой
И чувствую: мне только десять лет,
А ствол — гигант, тяжелый, величавый.
Кора груба, морщиниста, красна,
Но как тепла, как солнцем вся прогрета!
И кажется, что пахнет не сосна,
А зной и сухость солнечного лета.
Уж солнца раскаленный шар
С главы своей земля скатила,
И мирный вечера пожар
Волна морская поглотила.
Уж звезды светлые взошли
И тяготеющий над нами
Небесный свод приподняли
Своими влажными главами.
Река воздушная полней
Течет меж небом и землею,
Грудь дышит легче и вольней,
Освобожденная от зною.
И сладкий трепет, как струя,
По жилам пробежал природы,
Как бы горячих ног ея
Коснулись ключевые воды
Зреет рожь над жаркой нивой,
И от нивы и до нивы
Гонит ветер прихотливый
Золотые переливы.
Робко месяц смотрит в очи,
Изумлен, что день не минул,
Но широко в область ночи
День объятия раскинул.
Над безбрежной жатвой хлеба
Меж заката и востока
Лишь на миг смежает небо
Огнедышащее око.
Пахнет лето
Земляникой спелой —
Снова реки
Повернули вспять.
Снова сердце
К сердцу прикипело —
Только с кровью
Можно оторвать.
Пахнет лето
Земляникой спелой,
Скоро осень
Загрустит опять.
Может, это времечко
Приспело —
Уходить,
От сердца отрывать.
В полях созрел ячмень.
Он радует меня!
Брожу я целый день
По волнам ячменя.
Смеется мне июль,
Кивают мне поля.
И облако — как тюль,
И солнце жжет, паля.
Блуждаю целый день
В сухих волнах земли,
Пока ночная тень
Не омрачит стебли.
Спущусь к реке, взгляну
На илистый атлас,
Взгрустнется ли,- а ну,
А ну печаль от глаз.
Теперь ли тосковать,
Когда поспел ячмень?
Я всех расцеловать
Хотел бы в этот день!
Белый день, прозрачно белый,
Золотой, как кружева.
Сосен пламенное тело,
Зноем пьяная трава.
Пробегающие тучи,
Но не смеющие пасть.
Где-то в сердце, с силой жгучей,
Затаившаяся страсть.
Не гляди так, не зови так,
Ласк ненужных не желай.
Пусть пылающий напиток
Перельется через край.
Ближе вечер. Солнце клонит
Возрастающую тень.
Пусть же в памяти потонет
Золотой и белый день.
По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.
Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.
Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.
Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.
На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.
Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.
Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.
Июльский день: сверкает строго
Неовлажненная земля.
Неперерывная дорога.
Неперерывные поля.
А пыльный полудневный пламень
Немою глыбой голубой
Упал на грудь, как мутный камень,
Непререкаемой судьбой.
Недаром исструились долы
И облака сложились в высь.
И каплей теплой и тяжелой,
Заговорив, оборвались.
С неизъяснимостью бездонной,
Молочный, ломкий, молодой,
Дробим волною темнолонной,
Играет месяц над водой.
Недостигаемого бега
Недостигаемой волны
Неописуемая нега
Неизъяснимой глубины.
Блестящ и жарок полдень ясный,
Сижу на пне в лесной тени.
Как млеют листья в неге страстной!
Как томно шепчутся они!
О прошлом вспомнил я далеком,
Когда меня июльский зной,
Струясь живительным потоком,
Своей разнеживал волной.
Я с каждой мошкой, с травкой каждой,
В те годы юные мои,
Томился общею нам жаждой
И наслажденья, и любви.
Сегодня те же мне мгновенья
Дарует неба благодать,
И возбужденного томленья
Я приступ чувствую опять.
Пою привет хвалебный лету
И солнца знойному лучу.
Но что рождает песню эту,
Восторг иль грусть,— не различу.
Полдневный час. Жара гнетет дыханье,
Глядишь, прищурясь,- блеск глаза слезит,
И над землею воздух в колебанье,
Мигает быстро, будто бы кипит.
И тени нет. Повсюду искры, блестки,
Трава слегла, до корня прожжена.
В ушах шумит, как будто слышны всплески,
Как будто где-то подле бьет волна.
Ужасный час! Везде оцепененье:
Жмет лист к ветвям нагретая верба,
Укрылся зверь, затем что жжет движенье,
По щелям спят, приткнувшись, ястреба.
А в поле труд. Обычной чередою
Идет косьба: хлеба не будут ждать!
Но это время названо страдою,-
Другого слова нет его назвать.
Кто испытал огонь такого неба,
Тот без труда раз навсегда поймет,
Зачем игру и шутку с крошкой хлеба
За тяжкий грех считает наш народ!
Вечерний день томителен и ласков.
Стада коров, качающих бока,
В сопровожденье маленьких подпасков
По берегам идут издалека.
Река, переливаясь под обрывом,
Все так же привлекательна на вид,
И небо в сочетании счастливом,
Обняв ее, ликует и горит.
Из облаков изваянные розы
Свиваются, волнуются и вдруг,
Меняя очертания и позы,
Уносятся на запад и на юг.
И влага, зацелованная ими,
Как девушка в вечернем полусне,
Едва колеблет волнами своими,
Еще не упоенными вполне.
Она еще как будто негодует
И слабо отстраняется, но ей
Уже сквозь сон предчувствие рисует
Восторг и пламя августовских дней.
Дальний гром и дождь порой.
Вихрем пыль летит с полей,
Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко.
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.
Круг от лампы желтый.
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю.
Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.
Ты совсем устало,
Бьешься тише, глуше.
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.
Как дымкой даль полей закрыв на полчаса,
Прошел внезапный дождь косыми полосами —
И снова глубоко синеют небеса
Над освеженными лесами.
Тепло и влажный блеск. Запахли медом ржи,
На солнце бархатом пшеницы отливают,
И в зелени ветвей, в березках у межи,
Беспечно иволги болтают.
И весел звучный лес, и ветер меж берез
Уж веет ласково, а белые березы
Роняют тихий дождь своих алмазных слез
И улыбаются сквозь слезы.
Солнце жгло с небесной кручи, —
В мыслях, в воздухе, в природе
Сквозь дождем забрызганные стекла
Я гляжу: ничто в нем не поблекло
Только зелень стала чуть зловещей,
Но зато рисуется в ней резче
Круглый куст кровавых роз.
Капли в лужах плещутся размерней
Как монашенки в часы вечерни
Слава, слава небу в тучах черных!
Вместо рыб стволы деревьев горных
В гиблых омутах волшебных мельниц
И душе, несчастнейшей из пленниц,
С холодным пламенем и громом!
И ветер начал вкривь и вкось
Качать сады за нашим домом.
Кричал пастух, металось стадо,
И только церковь под грозой
Привычным взглядом созерцая
Смятенный вид родного края.
Плач раздавался колыбельный,
И стрелы молний все неслись
В простор тревожный, беспредельный.
Источник