Белое. Ковда.
Какая-то у меня вышла неделя закрывания долгов. Вот и ещё один закрылся, старый, очень старый.
Летняя практика биокласса 57/520-й школы в Ковде на Белом море существует уже очень давно. Как-то не сразу доходит, что она существует уже десятки лет, но это так. Сам я попал туда в первый раз в 1981 г., будучи в том самом биоклассе. При этом ненароком притащил туда маму: она была морским зоологом, и правящая практикой Г.А. Соколова, которую никто тогда не звал ещё Боссом, конечно же не упустила шанс зазвать на практику специалиста, возникшего на её горизонте. Собственно, тогда возня с разным любопытным беспозвоночным морским зверьём на Ковдской практике и вышла на уровень занятий малого практикума Биофака, мама это умела.
Школу я кончил, а она продолжала ездить в Ковду. Неуёмная энергия Г.А. снабдила практику плавсредствами, сперва чьими-то, даваемыми на время, потом и своими, мама же добыла туда кой-какой океанологический инструментарий. Работать с донными беспозвоночными стало можно на пристойном уровне, и для этих работ стала доступна вся Ковдская губа.
Тут-то и всплыл Сент-Илер. К.К. Сент-Илер, профессор естественной истории Юрьевского, а потом Воронежского университетов. В начале XX века, ещё перед Первой Мировой, он тоже возил своих студентов на зоологическую практику в Ковдскую губу. И писал об этих поездках совершенно очаровательные отчёты, которые умели писать только натуралисты старой школы, где списки найденных видов морского зверья перемежались описанием быта и дороги, сообщениями, какие люди пожертвовали для практики медный батометр, почём в Ковде пуд картошки и фунт сёмги, и многим другим. Потом эти отчёты издавались отдельными оттисками в Юрьеве и перепечатывались в трудах Юрьевского императорского университета. Это не был научный труд по Ковдской губе (Сент-Илер писал такой, но не дописал, и неизданная рукопись сгорела в Воронеже в 41-м), но всё-таки эти отчёты, хотя и не дают полной картины донного населения губы в те годы, позволяют представить некоторые характерные его черты.
Отчёты удалось добыть. Сначала несколько тех самых оттисков, а сильно потом, в пахнущей тёмным дубом и старыми книгами библиотеке МОИП, уже я выцедил из пропылённых подшивок трудов Юрь. имп. ун-та и остальное. Но это потом. А тогда возникла идея: благо Сент-Илер дал таки карту места взятия проб и их описание, повторить эти работы через без малого век и посмотреть, изменилось ли что-нибудь. Это было тем более интересно, что гидрология губы как раз поменялась, и сильно. До 1955 г. впадающая в губу р. Ковда очень сильно (местами до 0,2 о /оо) распресняла поверхностные воды Внутреннего Ковдского рейда, солёность которых нигде не превышала 6,3 о /оо, хотя в придонных слоях воды она приближалась к нормальной. В 1955 г., при строительстве Княжегубской ГЭС, реку перекрыли плотиной, и бóльшую часть воды направили в море другим путём (через канал в Княжой), что привело к обмелению реки и заметному осолонению вод Ковдской губы.
Вот. Что-то я разболтался. Короче, станции действительно повторили, и полезло из проб разное-интересное. Мама курировала их обработку, и довела «детей» до написания некоего, очень и очень неплохого, подобия статей, печатавшихся в игрушечном учебном классном научном журнале «Пантопода». Я в это время как раз кончал Биофак. Помню, как сидел, листал номер «Пантоподы» и ныл, что такие вещи надо доводить до нормальной публикации, пусть она пропинает их, а то обидно же, такой материал пропадает. А мама говорила, что делать всё за детей она из принципа не хочет, что тогда это будет её статья, а она по праву – их, вот довели же они её до «Пантоподы», потом и дальше доведут.
Но оказалось, что тогда не довели. Закрутило, поступление, то-сё, а дело вроде закончено, вон же она, «Пантопода» со статьёй. а потом интересы сползли с зоологии куда-то ещё. и всё.
Уже потом, без мамы, я временами крутил этот журнал, прикидывал, что там нужно доделать и как, но всё-таки статья учебная, пусть хорошая, и просто статья – это не вполне синонимы, и без живого материала в руках превратить одно в другое нельзя.
А в 2000-м я снова оказался в Ковде, Г.А. соблазнила попроводить зоологию очередному набору. Потрясающее было лето, и тогда мы как-то вдруг расписали и сделали неплохую работку по изменению сообществ Канского моря, очаровательного заливчика во внутренней части Ковдской губы, так же описанного в своё время Сент-Илером, а ныне отрезанного от основной губы дамбой, так что связь с ним осталась только через приливно-отливный Ягодный порог. (О, Ягодный порог – это отдельная песня, и когда-нибудь я её обязательно спою, но не сейчас). Короче, это была эпопея с дальними ходками на карбасах, перетаскиванием тяжёлой морской лодки через дамбу, промоканием в бурунах порога и прочим, прочим, прочим. «. Знаешь, милочка, мы этим летом были на Каннах. Ну там ещё море такое. Да, у нас там дом. Представь, берёшь после обеда лодку с двумя гребцами. « (Ну почему этот текст не сохранился у меня целиком?!). Короче, работу мы сделали. И её я довёл-таки до публикации в сборнике по биологии северных морей (сполна оценив при этом тот самый конфликт между «проще написать за» и «это должна быть их статья»). И, раздухарившись, мы (я) обозвали эту статью первой частью, в надежде, что вот сейчас, с набранным разгоном, мы быстренько-быстренько спустимся с холма и дожмём тот самый материал по внешней части губы. Благими намерениями. «Современное состояние донных сообществ Ковдской губы Белого моря. 1. Канское море и Горелая губа» благополучно вышло, а «2. Внешняя часть губы» встала колом. Старые пробы не сохранились, карточки обработки пребывали в том ещё виде. Человек, коего я сподвиг ими заняться, через полгода стал прятаться от меня под столом. Все внятные идеи, которые можно было по материалу высказать, уже были в своё время в «Пантоподе», и переписывание их смахивало на плагиат, а добывание и привлечение тогдашних авторов через пятнадцать лет. нда. И куда писать, непонятно, ибо издание той серии сборников, куда пошла первая статья, за это время прекратилось. Короче, налёт захлебнулся (хорошо хоть, карточки дообработались), и как-то я стал смиряться с мыслью, что не будет этого, а та гордая единичка так и останется историческим казусом.
А тем временем я пристроил другой свой давний должок, случай находки рачка Leucothoe ushakovi на хребте Мона в Норвежском море, в «Труды ББС МГУ» (кто не знает: ББС – Беломорская биостанция) посредством представления сообщения на ежегодной ББС’киной конференции. Я как раз получил томик трудов, придя за ним на факультет, и рассматривал объявление с призывом слать материалы на следующую конференцию (последний срок – послезавтра). И вдруг понял, что это шанс, причём шанс последний, и если я не запущу туда Ковду сейчас, то уже не сделаю этого никогда. Я пришёл домой, плюхнулся за компьютер, и с перепугу, с помощью ряда могущественных сакральных заклинаний, имеющих отношение к генеративной сфере, слепил за день пристойный стенд на тему Ковдских штудий, распечатал, свернул в рулон и сунул его Татьяне, которая ехала на ББС работать со своими бореальными орхидеями и заодно сообщить о них на той самой конференции, дабы она этот стенд тоже там повесила.
Собственно, отступать после этого было некуда, и за пару месяцев, пока собирался сборник трудов по прошедшей конференции, удалось-таки слепить статью, изобрести казуистический способ использования материалов «Пантоподы» (мы сослались на них как на рукопись из архива биокласса, с указанием авторов), причесать и вставить в текст огромную таблицу с нахождением видов по районам губы, родившуюся из тех самых карточек, выверить всю синонимию и т.д. По дороге удалось раскопать прелюбопытнейшие вещи вроде заноса в губу в 30-х годах изопод-древоточцев лимнорий и их дальнейшей судьбы (опять же отдельная песня). И сдать, сдать, сдать эту вторую статью про внешнюю часть губы.
Было это в 2004 г. Сборник обещали выпустить к концу года, ну в крайнем случае в январе–феврале 2005. Короче, неделю назад он вышел! 10-й том «Трудов ББС». Вот лежит, самому не верится. We did it.
Такие дела. Наверное, оно не стоило такой (кажется, несколько сумбурной) писанины в таком количестве, но как это всё-таки. нет, не приятно. и не легко. но что-то вроде этого. Как это всё-таки хорошо – закрыть старый долг!
Источник
Белое море — 2021, день 5: Чупа и Ковда (июль 2021)
После ночных прогулок спать хотелось просто зверски, но дети всё равно проснулись в свои стандартные восемь утра и всех в палатке перебудили. Пришлось вставать, готовить еду и собираться. Сегодня мы должны будем пересечь Полярный Круг, въехать в Мурманскую область и добраться как минимум до Колвицы — с заездом в Ковду и набегом на продуктовый магазин и автозаправку в Кандалакше.
Выехали со стоянки на берегу Чупинской губы мы, по нашим меркам, довольно рано — в половине одиннадцатого утра 🙂 Дабы не превращать и сегодняшний день в гонку по трассе, мы неспешно доехали до Чупы, забрались на горку (66.267332, 33.048961) и обозрели оттуда окрестности. На горке строится каменная церковь довольно невнятной архитектуры взамен сгоревшей деревянной, валяются стройматериалы и, в целом, довольно мусорно и неуютно. Сам же посёлок Чупа — старинное поселение, известное с XVI века, центр слюдяного промысла с момента своего основания и до недавнего прошлого. Лучшие его годы явно позади: градообразующего предприятия, ГОКа, и добычи полезных ископаемых больше нет, и чем живут местные жители — не очень понятно. Дело дошло даже до того, что в 2006 году тогдашний глава Карелии Катанандов объявил посёлок бесперспективным и предложил местным жителям разъехаться. Какая-то часть, конечно, разъехалась, но вот оставшиеся пригрозили этому самому Катанандову всем посёлком выйти из состава Карелии и присоединиться к Мурманской области. Сейчас за такое все эти активисты попали бы на нары лет так на дохренадцать, но тогда времена были травоядные, угроза возымела своё действие, посёлок оставили в покое и расселять не стали. Сейчас в Чупе есть рыбозавод, есть какой-то не очень большой поток туристов-водников, есть лес — видимо, этого хватает для оставшихся в посёлке 2000 человек.
Вскоре после коротенькой остановки «на пофоткаться» у стелы «Полярный Круг» (66.554311, 32.752469) мы попали в небольшую пробку из-за ремонта дороги. Несколько километров реверса тянулись как раз до нужного нам поворота — на Ковду, куда мы приехали около полудня. Гуляли мы по деревне минут сорок — посмотрели старинную деревянную церковь (66.692288, 32.861344) и забрались на горку, с которой открываются хорошие виды на море и острова. Помимо ветра, красивых видов и поклонного креста, на горке обнаружились ещё и заросли голубики, которые мы с удовольствием объели 🙂 И даже Коля, который ягоды не ест, снизошёл до местной голубики и всё-таки скушал несколько штучек 🙂
Утренние процедуры. Погода — волшебная! 🙂
В лагере на берегу Чупинской губы.
Завтракаем и неспешно собираемся ехать дальше.
Кирпичный собор Воскресения Христова (2016-202Х гг.) в Чупе, строящийся на месте пожарища.
Колокольня осталась от старой церкви Варлаама Керетского (2001-02 гг.), сгоревшей в 2010-м.
«Кто побывал в Арктике, тот становится подобен стрелке компаса — всегда поворачивается на Север» (с)
Рядом со стелой — специальная железяка для навешивания мотявок.
Половина мотявок — поюзанные медицинские маски (вы ещё помните про какую-то там пандемию какого-то там ковида?)
Очень симпатичная клетская церковь Николая Чудотворца (1705 г.) в Ковде. Это уже Мурманская область.
Колокольня — того же года постройки.
Церковь отреставрирована и обшита тёсом в 2009 году, тогда же восстановлена ограда.
Крыльцо и трапезная — слегка моложе, чем сама церковь, примерно середины XVIII века.
Колокольня, которая буквально на пару лет младше Петербурга.
Вид на море с церковного крыльца.
Дети и взрослые пасутся в малиннике.
Поклонный крест на горке над селом.
Древняя поморская традиция жива и поныне.
Северные витамины: рябина, черника, малина, голубика, берёза, гранитный валун — и всё в одном кадре! 🙂
Источник